Нелл молчала, раздумывая над ее словами, однако, когда она заговорила, Лиз услышала совсем не то, что хотела и ждала услышать:
– Желание я могу еще понять, но потребность... потребность, во всяком случае, пока, для меня ничего не значит.
– Тогда у нас будут проблемы.
– Почему? Ты же сказала, что мне надо будет сыграть роль. Я ведь смогу сыграть любую роль, если только пойму, что от меня надо. Я в состоянии разыграть для мужчины такое сногсшибательное представление, что он с полным основанием заплатит за него тысячу фунтов, – с язвительной улыбкой выпалила Нелл. – О фантазиях я знаю достаточно много.
«Да, я много могла бы тебе о них рассказать. Я была совсем маленькой, когда мои фантазии стали для меня почти реальностью. Я жила в них, потому что это был единственный способ ухода от ужасной повседневной жизни».
– О фантазиях я знаю все, – повторила она. – Для мужчины я могу превратиться в кого угодно, если буду знать, чего он от меня хочет. Сведи меня со своими самыми сложными клиентами, и если я не сумею не только удовлетворить их, но и заставить упрашивать меня о повторной встрече, то тогда можешь искать себе другую девушку.
Она произнесла это страстным голосом, с горящими глазами, и на ее обычно бледных щеках проступил румянец. Да, она была совсем не ледышка, у нее были чувства и страсти, несмотря на то, что они глубоко похоронены. Именно похоронены. Эта девочка многое покажет, когда дойдет до дела... Но она в этом мире одна. Лиз увидела это, впервые встретившись с ней; тогда она поняла, что ее можно спасти. А когда она увидела Нелл в черном наряде, уверенность в правильности предположений только усилилась. Когда Нелл смотрелась в зеркало, то менялась прямо на глазах: у нее загорелись глаза, лицо просияло, напряжение спало и стройное тело оживилось. Да, было видно, что она явно сексуальна и чувственна. О такой женщине мужчины могут только мечтать. Лиз не знала, что составляет основу ее жизненных интересов, но она понимала, что, со сколькими людьми ни пришлось бы познакомиться Нелл, она все равно останется одна. Осознание собственной красоты и достоинства было тем ключиком, который открывал ее чувственность и темперамент. Лиз смотрела, как осторожная, сжавшаяся в комок, недоверчивая девушка постепенно, очень медленно, как в замедленной съемке, превращается в роскошную женщину, будто специально созданную для секса.
– Ты хотела бы быть актрисой? – спросила Лиз.
– Да. Я мечтала об этом в детстве.
– Но тебе не позволял твой отец?
– Он не хотел даже слышать об этом.
– Ну так вот тебе случай реализовать на практике все твои фантазии.