— А какое это имеет значение, — хмыкнула Хелли. — Весь остальной сад буквально вылизан садовниками. Я порой боюсь гулять из страха что-нибудь нарушить в этом зеленом совершенстве.
Нахмурившись, она нагнулась, чтобы вырвать сорняк, грозящий задушить миниатюрный розовый куст.
— Часть тех же самых садовников могла бы решить и не очень сложную задачу: подрезать и обработать розы.
— Наверное. Но они не станут подходить к ним без указаний Джейка или Сирены.
Давиния вынула носовой платок и вытерла им каменную скамейку. Оглядев ее сквозь очки, она сочла скамейку чистой и плюхнулась с явным облегчением. Затем улыбнулась своей спутнице, которая рассматривала сорняки так, будто считала, что их можно истребить взглядом.
— Понимаешь, Хелли. Сирена отказалась доверить уход за ними кому бы то ни было. И была в этом очень упряма. — Давиния подвинулась, чтобы дать место своей подруге. — Конечно, когда какой-нибудь куст становится чересчур высоким и разросшимся, Сирена просто беспомощно глядит на Джейка, и он приходит ей на помощь. Ему она доверяет.
— Мне вес же как-то трудно представить себе Джейка Парриша, ползающего в грязи.
— Разрази меня гром, — фыркнула Давиния, — Я видела Джейка грязным. И Сирену тоже. Никогда не забуду, как они лежали под кустами возле изгороди, и, судя по тому, какая спина была у Сирены, можно было догадаться, чем они занимались до моего прихода.
При этом воспоминании старушка тихо засмеялась.
— Не скажу, что очень бы протестовала, если бы увидела его голую спину. — Давиния вздохнула с явным сожалением. — Побьюсь об заклад, что ляжки у него, как у скакового жеребца, — гладкие и мускулистые. И, наверное, не волосатые. Терпеть не могу волосатых задниц.
Хелли была в отчаянии. Когда Давиния садилась на своего конька, остановить ее могло только Божественное вмешательство. Она лениво размышляла о том, что бы сказала Давиния, узнан, как близка была Хелли к тому, чтобы увидеть Джейка обнаженным. Зная Давинию, надо полагать, она была бы разочарована, что Хелли не обследовала его и не дала ей подробного отчета относительно его волосатости.
Хелли не могла не расхохотаться и, встретив вопросительный взгляд собеседницы, пояснила:
— Боже упаси нас от волосатых задниц! Их громкий смех эхом разнесся по розарию.
— Боже! Как мне вас недоставало! — проговорила Хелли, толкнув Давинию в бок. — Вы всегда поднимаете мне настроение.
— Духовное просвещение — это мой долг, — важно проговорила Давиния, озорно подмигивая.
— Просто не знаю, как бы я пережила последние недели без ваших с преподобным Мариусом Де Янгом визитов. Иногда мне так одиноко, что кричать хочется. Мне порой почти недостает Пенелопы с ее едкими замечаниями.