Он толкнул Лилиан в спину костяшками пальцев, понукая подойти к графу. Уэстклиф нахмурился.
— Мистер Боумен, это совершенно необязательно…
— Позвольте высказаться моей дочери, — сказал Боумен, выталкивая Лилиан вперед.
В библиотеке воцарилось молчание. Лилиан взглянула в лицо графу. Глубокая морщина прорезала его лоб. И вдруг чутье подсказало ей, что он вовсе не жаждет никаких извинений с ее стороны. По крайней мере не так, как вынуждает ее отец, унижая достоинство. Лилиан приободрилась. Теперь ей будет проще найти нужные слова. Судорожно вздохнув, она посмотрела прямо в бездонные черные глаза. Огонь свечей отражался в густом мраке их радужки.
— Я сожалею о том, что произошло сегодня утром, милорд. Ваши щедрость и великодушие, безусловно, заслуживают большего уважения. Я должна была подчиниться вашему решению не выходить на полосу препятствий. И разговаривала с вами недопустимым тоном. Надеюсь, вы примете мои извинения? Я совершенно искренне прошу у вас прощения.
— Нет, — мягко сказал он.
Лилиан растерянно захлопала ресницами. «Значит, мои извинения не приняты?»
— Это я должен извиниться, мисс Боумен, а не вы. Я злоупотребил властью, чем спровоцировал вас на необдуманные действия. Вас возмутило мое высокомерие, и я никак не могу вас за это винить.
Лилиан с трудом удалось скрыть изумление. Она никак не ожидала такого ответа. У Уэстклифа была прекрасная возможность растоптать ее гордость. Она не понимала, что за игру он затеял.
Уэстклиф с интересом рассматривал ее озадаченное лицо.
— Я грубо выразился сегодня утром, но ведь я искренне беспокоился за вас, отсюда и гнев.
Лилиан чувствовала, что обида, угнездившаяся змеей у нее в груди, начала понемногу таять. Какой он милый! Непохоже, что он играет. Напротив, он казался искренним и явно сочувствовал ей. Впервые за сегодняшний день она смогла облегченно вздохнуть.
— Думаю, вы рассердились не только из-за этого, — предположила она. — Вы, вероятно, не выносите, чтобы кто-то проявлял свою непокорность.
Он хрипло засмеялся.
— Вы правы, я этого терпеть не могу.
Улыбка преобразила суровые черты лица. Привычная сдержанность исчезла, и Лилиан поразилась, какой он привлекательный. Странный приятный холодок пробежал по ее коже. Она осмелилась спросить:
— Теперь мне можно будет кататься на ваших лошадях?
— Лилиан! — негодующе воскликнула ее мать.
Глаза Уэстклифа весело блеснули, как будто он наслаждался ее наглостью.
— Ну, пока до этого далеко.
Его бархатный взгляд обволакивал Лилиан. Она подумала, что их вечная междоусобица выглядела сейчас как дружеская пикировка, с примесью чего-то такого… любовного. Боже милостивый! Стоило ему сказать несколько любезных слов, как она уже была готова попасться на его удочку.