В комнате воцарилась гнетущая тишина. Шарлотта ощущала ее почти физически. Даже леди Аделина не пикнула. Страж – до Шарлотты слишком поздно дошло, что у него, вероятно, есть и другие обязанности, помимо обязанностей привратника, – молча поглядел на нее и, отступив на шаг, поднял руку. Он резко прищелкнул пальцами, и все женщины, кроме Шарлотты и леди Аделины, моментально поняли, что означает сей знак. Они дружно вздохнули и повернулись в сторону босоногой девчушки, которая подбежала к укромной нише в стене и вернулась с кожаной плеткой. Низко склонившись перед привратником, она протянула ему плетку. Тот взял ее и молча посмотрел на Шарлотту, проверяя на ощупь гибкость кожаных полосок.
Шарлотта задрожала мелкой дрожью, не столько от страха, сколько от ярости.
– Вы не посмеете! – заявила она, застегивая пуговицы. – Попробуйте тронуть меня хотя бы пальцем! Я доведу это до сведения принца Карима Александра. Он не допустит, чтобы со мной жестоко обращались!
И тут впервые с того момента, как они покинули старуху, сидевшую на помосте, привратник что-то сказал. Шарлотта разобрала только слова «эмир Ибрагим» и «Карим Александр», однако с огромным облегчением увидела, что страж засунул плетку за пояс рядом с кинжалом, которым он разрезал веревки. Страж повелительно хлопнул в ладоши и отдал несколько приказаний. Женщины моментально исчезли, словно растворились за дверью, колоннами и резными ширмами. Вскоре остались только две темноглазые, длинноволосые девушки, которые, нервно улыбаясь, вошли в комнату.
Привратник встал в дверях, и девушки по его кивку отодвинули фальшивую стенку, за которой оказался большой шкаф, доверху набитый подушками. Вытащив с полдюжины, они поднесли их к тому месту, где стояли леди Аделина и Шарлотта. После этого они вежливо поклонились и, аккуратно разложив подушки на полу, пригласили англичанок прилечь.
У Шарлотты подкашивались ноги, поэтому она с удовольствием рухнула на мягкие подушки. Леди Аделина же немного поколебалась, не зная, что лучше: сохранить достоинство или устроиться поудобнее. В конце концов, стремление к комфорту победило, и леди села рядом с племянницей, выпрямив спину – это была ее уступка фамильной гордости.
Девушки просияли, и та, что была постарше, вышла вперед, явно гордясь своей важной ролью в предстоящем спектакле.
– Здравствуйте, сударыни. Как вы поживаете? – вежливо спросила она. – Вы говорите по-французски?
Произношение у нее было ужасное.
– Да, мы прекрасно говорим по-французски, – явно преувеличивая, ответила леди Аделина.