– Прошу прощения. – Коннор направился было к ней, но остановился через несколько шагов. – Дело именно в этом. Кто дал вам право запугивать людей и заниматься вымогательством, используя коварные уловки...
– Вы забыли упомянуть, что обычно эти уловки применяются мужчинами, – проговорила она со спокойствием, выводившим Коннора из себя. – В отношении вас, Диппера и Шоти я поступаю только так, как поступают по отношению друг к другу мужчины. Никто не кричит, что это нечестно, если мужчина для достижения своей цели воспользуется слабостью соперника. Когда это делаю я, меня тут же называют безнравственной и бессердечной... ведьмой.
За гневом, полыхавшим в ее Глазах, Коннор уловил глубоко спрятанное чувство обиды. Он начал понимать, что участие в борьбе за права женщин было для нее не абстрактным «добрым делом». Беатрис черпала решимость в другом, гораздо более личном, переживании.
– Скажите-ка мне: ради чего вы участвуете во всей этой дребедени? Что вы с этого получаете?
Казалось, ее удивил вопрос, но она очень быстро собралась и выдала нечто похожее на хорошо отрепетированный ответ.
– Удовлетворение от сознания того, что сделала что-то ценное, что-то, что сможет улучшить.жизнь женщин.
– Да, да, конечно, но что лично вы от этого получаете? Суфражистки кричат об угнетении женщин. – Коннор прошелся по комнате, прикоснулся к отполированному мраморному бюстику на полке, провел ладонью по крышке стола из красного дерева, позвенел хрустальными подвесками ручной работы на абажуре лампы. – Но вы, вероятно, наименее угнетенная женщина во всем нашем штате. У вас есть все, о чем любая женщина может только мечтать: деньги, положение в обществе, власть. Признаете вы это или нет, но вы уже имеете право голоса – на одном из самых влиятельных «участков»... в совете правления. Более того, вам не приходится спрашивать разрешения у кого-либо, если вы намереваетесь что-либо сделать. Вы вдова. Вы вышли замуж за респектабельность, и при этом не обременены скучным или гулякой-мужем. Что даст вам право голоса, чего вы еще не имеете?
– Вы действительно не понимаете? – Теперь Беатрис смотрела на него с сожалением. – Вам никто никогда не говорил, что ваши идеи и представления ничего не стоят только потому, что вы мужчина... что вы не можете положить деньги на банковский счет, что вы не можете приобрести никакую собственность или поставить свою подпись под...
– А с вами такое было? Это все ваш муж? Это он превратил вашу жизнь в такой ад, что теперь вы в отместку собираетесь отравить существование всему мужскому полу?