– Не, без моего справочника им никак! – пробормотала Людмила с некоторым оттенком гордости за собственное самопожертвование.
Двери открыл на удивление трезвый и услужливый отец. Как правило, по трезвости Георгий Иванович был зол и ругал если не правительство, то дочь. Жену не ругал, ибо побаивался.
В этот летний вечер он просто расцвел улыбкой навстречу опешившей Людмиле и доброжелательно поинтересовался:
– Устала, доченька? Давай ручки мой, кушать будем.
Подозрительно зыркнув на родителя, Люда принюхалась и на всякий случай сказала:
– Денег нет.
– Каких денег?
– Никаких!
Она решительно не понимала, что происходит. Если отец не собирался просить в долг на выпивку, то с чего вдруг такие пассы и поклоны? Уволили с работы? Что-нибудь сломал? Полюбил другую и собирается бросить семью?
На последнем пункте Люда осеклась, сообразив, что это уже откровенный перегиб.
– А чего такой добрый-то? – не стала ходить вокруг да около «почтительная» дочь.
– Да я всегда добрый, – затравленно пробормотал папашка, еще сильнее обострив Людмилины подозрения.
Мама сидела за кухонным столом с каменным лицом. Такая скорбь могла омрачить чело Валентины Андреевны только в совершенно безвыходной ситуации. Учитывая тот факт, что мама выход находила практически из любого бытового тупика, случилось нечто из ряда вон выходящее.
– Что? Умер кто-то? – Люда попыталась разведать обстановку. Если бы кто-то отбыл в мир иной, мама бы плакала, а тут пахло керосином…
– Сейчас папаша твой расскажет, – мрачно обронила мать и глянула в сторону Георгия Ивановича.
– А что я? Я ничего, – засуетился отец. – Люсенька, помнишь, мы жили у тети Дуси в деревне, когда ты маленькая была?
– Разумеется, помнит, – не удержавшись, съязвила мать. – Ей же тогда как раз год исполнился! Как не помнить!
– Так вот, тетя Дуся – моя сестра, – повысил голос Георгий Иванович.
Прозвучало это не просто значительно, но и с определенной долей опасливой гордости за родство. Темы, связанные с родственниками, тем более деревенскими, ничего хорошего не сулили. У Люды засосало под ложечкой от томительно-тоскливого предчувствия.
– У тебя есть сестра? – Людмила спросила, чтобы просто что-нибудь спросить. Насколько она помнила, отец был единственным сыном в семье. Или бабуля, царствие ей небесное, нахулиганила? Или покойный дед завернул разок к соседке, и теперь этот печальный факт обнаружился? В любом случае, если родня претендует на жилплощадь, то дом в деревне давным-давно продан, а ее родители, слава богу, живы, так что придется подождать.
– Троюродная, – признался отец. – Но все равно – родная кровь.