– О Боже! – воскликнула Марни.
– Эй, не надо так переживать, – сказал Илай. Выражение его лица было вполне серьезным, и только в глазах блестели смешливые искорки. Он протянул ей руку. – По-моему, ты и без того чертовски приятно пахнешь, рыжая.
– Кто сказал, что я из-за себя переживаю? Он засмеялся:
– Пошли, рыжая. Сообщим остальным радостные вести. Марни посмотрела сначала на его руку, затем на него самого. Похоже, Илай прочел ее мысли и поднял одну бровь.
– По-моему, вчера ночью мы заключили перемирие, разве нет?
Она вдруг рассмеялась, улыбнулась своей лучезарной улыбкой, по которой он успел соскучиться, и вложила свою руку в его ладонь.
– Точно!
Илай помог ей подняться. Она вскочила и встала так близко к нему, что их тела соприкасались.
– Но перемирие действует лишь до тех пор, пока мы отсюда не выберемся. – Она легонько ткнула его в грудь. – А потом мы начнем поддразнивать друг дружку, как обычно. Идет?
Илай отвел с ее лица прядь растрепавшихся волос и заправил их за ухо.
– Идет, – сказал он, нежно дотронувшись пальцем до ее носа. Они направились к домику сообщить остальным новости. Илай понял, что тщетно сопротивлялся. Он на нее запал. Всерьез и надолго.
Дурные вести, принесенные Илаем и Марни, обсуждали битых два часа. Оливия и Винс твердо решили, что никто не должен знать, в какую они попали передрягу, иначе пресса еще долго будет смаковать это.
– Вы только представьте заголовки! – орал Винс. – «Звезда Голливуда попала в ловушку из-за обрушения моста»!
Он свирепо сверкнул глазами на Риса, который имел наглость засмеяться.
Илай тоже не желал прибегать к посторонней помощи.
– Думаете, мы хотим, чтобы из-за этого фиаско все узнали, что есть такая компания экстремалов, как «Анонимные искатели приключений», и что они организуют подобные события?
– Только не нужно устраивать драму, – заявил Рис, словно он ничего не имел против того, что придется торчать здесь невесть сколько из-за поломанного моста. Бормоча себе что-то под нос, он перебирал содержимое морозильника.
Марни думала только о ванне и о том, где она сегодня будет спать. Конечно, она ничего не имела против, чтобы спать с Илаем... Но она так и не поняла, насколько далеко зашли их отношения во время вчерашней бури. Как он вчера сказал? «Это вопрос жизни и смерти». Она знала, что не переживет, если сблизится с ним, а потом им придется расстаться.
Кроме того, ей не очень-то хотелось спать в палатке с Илаем, потому что рядом с ним она теряла всякое самообладание. О том, чтобы спать у Риса, не могло быть и речи: толстяк весил не менее трехсот фунтов и ревностно сторожил свои морозильники со специями. Оставался домик новобрачных, но Марни такой вариант тоже не особенно нравился: Оливия была в крайне дурном расположении духа, и с каждой минутой настроение ее ухудшалось.