Та натянуто улыбнулась:
— Я учусь, — она пожала руку саксонке и отошла от стола. — Спасибо тебе, я твоя должница.
— Друзья должны помогать друг другу.
Райна обрадовалась — значит, подруга не считает ее больше предательницей саксонского народа.
— Правда?
— Правда.
Эта новость была единственной хорошей новостью за весь день, единственной звездочкой, освещавшей ночное небо.
— Что между вами происходит? — спросила внезапно Лусилла, застав этим вопросом Райну врасплох.
— Между нами? — кисло улыбнулась та.
— Да, между тобой и Максеном все не так, как было у тебя с его братом.
— Не понимаю, о чем ты говоришь?
Лусилла, зевнув, прикрыла рот ладонью:
— Я видела, как вы смотрели друг на друга. А теперь при одном упоминании его имени ты краснеешь, как девушка на первом свидании.
Райна задохнулась от возмущения:
— Ты ошибаешься.
— Да?
— Что я хочу от него и что он хочет от меня, ты подумала? У него есть Сета.
— Неправда.
— Этим утром он пригласил ее в постель.
Лусилла нахмурилась:
— Ты уверена?
— Он отрицает это, но я собственными глазами видела, как она выходила из его комнаты вся растрепанная, а на Максене были только штаны.
Встав, Лусилла подошла к Райне:
— Он отрицает это?
Вопрос Лусиллы вызвал у Райны странное ощущение: ей показалось, что ее загнали в угол.
— Да, но я знаю, что это не так. Сперва Томас спал с ней, а теперь — его брат.
— Это тебя расстраивает? — продолжала допытываться подруга.
— Вовсе нет. А зачем тебе это, Лусилла?
— Ты ведь подруга, не так ли?
— Я уже начинаю сомневаться.
Саксонка положила руку на плечо Райны:
— Мы подруги, оттого я это и делаю. Подумай, прислушайся к голосу сердца, разберись в своих чувствах к хозяину. Ведь этим можно воспользоваться для своего же блага.
— Ничего я не хочу от него!
— Тогда ты будешь его любовницей, хотя можешь стать женой, если прислушаешься к моим словам.
— Никогда я не захочу стать его женой, — сердито возразила Райна. — Я бы предпочла Томаса. Нет, Лусилла, я ненавижу Максена.
Та кивнула:
— Отчасти ненавидишь, отчасти любишь.
Райне нужно было возразить, но лгать ей не хотелось:
— Я не понимаю этого.
— Тело — очень странная штука. Оно подчиняется разуму, но когда вспыхнет страсть, оно выходит из повиновения. Так-то!
Лусилла права. Райна хотела Максена, ее сердце замирало при воспоминании о его поцелуях и объятиях, но все же, кроме страсти, примешивалось что-то такое, чего в сердце быть не должно.
— Слушай меня, — настойчиво советовала собеседница. — Если ты отдашь себя Пендери без клятвы перед алтарем, ты проиграла. Твоя судьба будет судьбой рабыни, а твои дети вырастут с клеймом незаконнорожденных. А если ты отвергнешь его, затем отвернешься от него — он, скорее всего, женится на тебе, чтобы добиться благосклонности.