— Мне надо поговорить с тобой.
Нахмурившись, что не шло ее хорошенькому личику, служанка переставила поднос на другую руку:
— Сейчас?
— Нет, позже, когда закончится пир. Наполнив два кувшина, Райна повернулась и, перехватив взгляд Пендери, тут же отвела глаза. Обед незаметно перешел в ужин, затянувшийся до самой ночи. От усталости девушка едва держалась на ногах. Под конец застолья она поняла, почему Максен не только снисходительно, а даже одобрительно относится к пьяному разгулу и поощряет его. Сам он пил мало, но зато внимательно слушал разговоры изрядно захмелевших рыцарей, у которых развязались языки. Он вникал в слова, пытаясь найти предателя, способного всадить нож в спину. Но, конечно, Максен уже знал имя, поскольку его взгляд то и дело обращался к сэру Анселю.
Райна удивилась, когда именно Максен поднялся и сказал, что пир пора кончать. Послышались недовольные голоса, но рыцари подчинились. Можно теперь и ей располагать собой. Пока они сдвигали скамьи и столы к стенам, освобождая место для ночлега, девушка юркнула в кухню. Там она увидела того, кто был ей нужен: положив голову на стол, Лусилла спала в одиночестве, устав от несмолкающего шума и гвалта.
Может, и не спрашивать ее ни о чем? И так все ясно. И все же она толкнула рукой девушку:
— Лусилла…
Та, пошевелившись, что-то пробормотала, но не проснулась.
Райна потрясла ее:
— Лусилла, проснись.
Застонав, саксонка открыла мутные, заспанные глаза:
— Все кончилось?
— Да, они укладываются спать.
— Слишком пьяны, чтобы звать меня.
— Точно.
— И теперь, когда мне так хочется спать, тебе приспичило поговорить?
— Извини, но мне надо узнать одну вещь.
— Наверно, хочешь спросить о кинжале, да?
Райне показалось, что ее ткнули кулаком. Неужели оружие положила на поднос служанка, а не сэр Ансель?
— Как ты догадалась?
Лусилла провела рукой по лицу, протерла глаза:
— Меня спрашивал об этом милорд. Он выяснял, виновна я или нет.
— Не ты подложила его мне? Ну, под салфетку? — Райна молила Бога, чтобы Лусилла все сказала, как есть.
Девушка лукаво улыбнулась:
— Года два назад я бы так и сделала. Тогда я была ослеплена ложной гордостью и ненавистью к норманнам, но сейчас… — она покачала головой. — Нет, Райна, я не стала бы рисковать. Конечно, нелегко поладить с новыми хозяевами, но я смирилась с ними, как когда-то с отцом Эдвина.
«Да, тогда Этчевери принадлежала семейству Харволфсонов. В ту пору поля орошались дождем, а не человеческой кровью».
Лусилла отвлекла собеседницу от горестных размышлений, схватив ее за руку:
— Они не уйдут, Райна. Ты должна с этим смириться.