Дамьен постарался справиться с бурлящей в жилах кровью:
– Адель, вы тоже должны летать. Не позволяйте им сделать из вас холодную англичанку.
Улыбка исчезла с ее лица, она неожиданно стала весьма серьезной.
Боже, он понятия не имел о том, как у него вырвались эти слова. Она ведь была обручена с Гарольдом. С его кузеном Гарольдом.
– Я не то имел в виду, оно как-то не так прозвучало, – пытался он оправдаться, – они очень хорошие люди, это моя семья.
Она отвернулась от него, подошла к окну и стояла там молча. Дамьен обошел стол и, подойдя к ней, остановился, глядя на ее нежный профиль в отраженном свете озера.
Адель подняла глаза и посмотрела на него.
– Почему вы так сказали? Это из-за разговоров Юстасии о том, что никто не может догадаться, что я американка? Что я практически и сейчас уже англичанка? Что меня можно согнуть и придать мне любую форму, что я могу выглядеть благоразумной, независимо от того, кем я являюсь на самом деле? Или это потому, что все вокруг говорят, что я совершенна, и только вы один знаете, что это не так?
Он не знал, что ей ответить, а это бывало с ним весьма редко. Он всегда знал, что следовало говорить женщине, что она хотела услышать и как надо соблазнить женщину, которая хочет, чтобы ее соблазнили.
Но Адель, непосредственная, искренняя Адель, не жаждала быть соблазненной. Она хотела правды. Она была не уверена в своем будущем, и ей хотелось услышать от него, что все уладится, все будет хорошо.
– Да, именно поэтому, – ответил он.
Она опять посмотрела на озеро. В воздухе не было даже намека на ветерок, и озеро было совершенно спокойным, лишь редкие всплески появлялись там, где, рыба выпрыгивала на поверхность.
– Нет, – сказала она, – это не только из-за этого.
Дамьен весь сжался. А она повернулась к нему и начала очень быстро говорить:
– Гарольд – замечательный человек, и я это знаю. Я просто не предполагала увидеть такое великолепие. Я представить себе не могу, как я буду жить в таком огромном доме, я не знаю, чего от меня ждут. Откуда я могу знать, когда надо делать реверанс, а когда не надо? Как я могу стать достойной хозяйкой такого дома? Я к этому совсем не подготовлена. Вы думаете, что я совершила ошибку, приехав сюда? Или Гарольд ошибся, поверив в меня?
– Вы научитесь, – заговорил он, – вы всему научитесь, потому что вы умная женщина. Иначе Гарольд не сделал бы вам предложение.
– Но хочу ли я всему этому научиться? Может быть, это слишком много для меня? Я всегда делала то, что хотели мои родители, но иногда мне кажется, что они переоценили меня. Они всегда говорили, что я самая рассудительная и послушная из их детей. И я предполагала, что я родилась именно такой, невероятно рассудительной. Я всю жизнь успешно играла эту роль, но сейчас я сомневаюсь. Я устала от этой идеальной жизни, от драгоценностей, блестящих канделябров, от невероятного, ошеломляющего богатства. Мне все это не нужно. Я просто хотела бы... – Она посмотрела ему в глаза. – В последнее время мне иногда совсем не хочется быть рассудительной. Раньше со мной такого не случалось, мне никогда не хотелось делать что-то недозволенное, отличное оттого, чего ждали от меня. Но после похищения я чувствую себя совсем иначе, и это пугает меня.