В это время на крыльце дома показался сержант Левонтий. Он принес известие, что главный правитель зовет Загоскина к себе на Кекур со всеми бумагами, отчетами и дневниками. Сержант жалобно смотрел на Загоскина, и тот подумал, что речь зайдет о новой полтине. Но сержант беспокоился о другом.
? Я надеюсь на вас, господин Загоскин, что вы их высокоблагородию не скажете на меня ничего, особливо про то, что я вам на плацу говорил…
? Можешь быть спокоен… Ну как, пропустил в тот раз рому хоть немного?
Сержант застенчиво улыбнулся и ничего не сказал. Ответ можно было прочесть на его лице: довольство было разлито в морщинах около глаз.
? Ну, давай вам бог удачи, ?сказал Левонтий. ? Калистрат сказывал, их высокоблагородие ужасно чем-то расстроены и неприветливы сегодня.
? Волков бояться ? в лес не ходить, ? ответил Загоскин. Он сложил в три большие папки бумаги похода, оставив все черновики в ящике стола. В нагрудный карман положил мешочек с юконским золотом, а осколок метеорита велел нести Кузьме вместе с двумя папками.
В доме правителя их встретил толмач Калистрат, человек с черной бородой и наглыми навыкате глазами.
? Куда прешь? ? заорал он на Кузьму. ? Обожди на плацу! Тебя господин правитель не звали. Зачем вы его привели? ? грубо спросил толмач Загоскина. ? Камень с собой еще притащили! Иди вместе с ним отсюда.
? Индеец пришел со мной, вместе со мной и уйдет, ? твердо сказал Загоскин. ? А об этом камне не тебе судить. Кузьма, жди меня здесь. Кстати, дай мне камень и мои бумаги. ? Вслед за этим он постучал в дверь кабинета правителя.
? Войдите! ? раздалось из глубины комнаты, и Загоскин подумал, почему он раньше никогда не вслушивался в голос правителя: на вид мужественный человек этот обладал почти женским голосом, высоким, иногда до крика. Говорил он, как истый остзеец, слишком стараясь правильно произносить слова русской речи.
Главный правитель сидел за огромным письменным столом. Прямо над ним висел царский портрет, налево от него ? изображение Александра Баранова. Просторная комната была, видимо, сырой, и ее старались просушить за лето: в камине пламенели угли. Правитель, повернув голову к камину, смотрел на игру углей. Загоскин остановился на пороге, потом шагнул к столу. Правитель даже не пошевелился.