И Лорел призналась самой себе: она влюблена, безумно влюблена в своего мужа Дэмиана Скураса.
Много позже в раскаленном добела сиянии полуденного солнца они подошли к дому.
Кто-то – скорее всего, Элени – опустил тонкие жалюзи на всех окнах, и поэтому в вестибюле было прохладно. В доме стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь мягким рокотом лопастей вентиляторов, медленно вращающихся под потолком.
Лорел утомленно огляделась.
– А где Элени?
– Зачем? Тебе что-нибудь нужно? – Дэмиан притянул ее к себе и поцеловал долгим поцелуем в губы. – Я все сделаю сам. Сейчас мне не хочется делить тебя ни с кем.
– Нет, мне ничего не нужно, Дэмиан. Я просто подумала… – она покраснела, – что если она нас увидит, то поймет, что мы… что ты и я…
Дэмиан улыбнулся. В пышной гриве волос Лорел запутались соломинки, а на лице сиял румянец, появившийся от долгих часов, проведенных в его объятиях.
– Что же она может понять, keeria mou, кроме того, что мы занимались любовью?
– Что это значит – keeria mou?
– Это значит – моя жена. – Он поцеловал ее спутанные кудри. – Муж может заниматься любовью со своей женой в любое время и в любом месте. – Он нежно приподнял ее лицо за подбородок. – На Эктосе, в Нью-Йорке… где угодно, если она не против. Ты согласна со мной?
– Только если и жене позволяется то же самое.
– Разве тебе не известно, что демократию изобрели в Греции, на этих островах?
– В таком случае… – улыбнулась Лорел. Она приподнялась на цыпочки, приложила рот к уху мужа и что-то прошептала. Дэмиан рассмеялся.
– Я и сам не мог бы сказать лучше, – одобрил он и, подхватив ее на руки, понес вверх по лестнице в спальню.
Дни пролетали незаметно. И каждый из них одаривал Лорел новыми впечатлениями.
Дэмиан отказывался верить, что она умеет готовить. Они говорили об этом однажды солнечным днем, когда Лорел сидела на поле ромашек, а Дэмиан лежал рядом с ней, положив голову ей на колени.
Она с достоинством напомнила ему о тесте, которое он нашел на ее кухне. Он ответил, и не очень галантно, что оно скорее напоминало последствия неудачного научного эксперимента.
Лорел сорвала пригоршню ромашек и рассыпала по его широкой груди.
– Я докажу тебе, что умею готовить самое замечательное тесто в мире.
– Ага-ага.
– Что ты имеешь в виду, «ага-ага»? Умею. Спроси Джорджа. Он обожает мой хлеб.
– Джордж… – ухмыльнулся Дэмиан. – Он без ума от тебя. Даже если ты дашь ему кусок мокрой тряпки и назовешь это хлебом, он съест и скажет, что очень вкусно.
Лорел бросила в него еще несколько ромашек.
– Он без ума только от своей собственной жены.