— Вы с ума сошли! — прошептала она, помогая Вогану перебраться на подоконник. — Вы же могли упасть! Или, чего доброго, мои братья увидели бы вас… и убили!
Рис отряхнул свой костюм и, разминая, несколько раз согнул руку, затекшую от неудобной позы, в которой ему пришлось некоторое время продержаться. Затем поднял на Джулиану свой взор, блеснувший лукавством.
— Вы действительно боялись за меня?
Неровный свет, падавший от свечей и горевшего камина, отбрасывал зыбкие блики на казавшееся удивительно привлекательным лицо Риса с резкими чертами, отсвечивал на его длинных смоляных волосах, перехваченных сзади шнурком. Воган направился к двери и быстрым движением повернул ключ в замке.
Только тогда Джулиана осознала, что она натворила — впустила к себе мужчину да еще и позволила ему запереть дверь! Краска стыда залила ее лицо. Его нужно остановить во что бы то ни стало!
— Уходите сейчас же, — не слишком решительно произнесла Джулиана и тут же мысленно обругала себя за слабодушие. Вот опять она стала жертвой своей «дурной крови», сломившей ее слабое сопротивление и заставившей подпасть под очарование Риса Вогана.
Рис шагнул к Джулиане и горестным тоном вымолвил:
— Я знаю, я говорил себе то же самое. Я говорил себе, что мне следует держаться подальше от вас и вашей семьи.
— Да… верно.
Внезапно в его голосе зазвучала решимость:
— Но я не в силах сделать это! Мне нужно было увидеть вас, удостовериться, что вы не страдаете из-за столь несправедливого наказания. Вот почему я перебрался через ограду, дождался, пока все соберутся в гостиной: отец и братья за рюмочкой ликера, мать за шитьем. — Его взгляд пронзал Джулиану насквозь. — По правде, я рассчитывал, что и вы будете там, так что я смогу хоть издали вас увидеть. Но, поскольку мне это не удалось, пришлось изыскать другой способ повидаться с вами.
Воган снял свой камлоз и бросил его на стул. Казалось, он собирался задержаться здесь надолго. Готовая протестовать, Джулиана вдруг сдалась.
— Мне велено не выходить отсюда целых две недели. Ко мне никто не приходит, кроме Летиции, которая носит мне еду. — При упоминании о еде ее желудок предательски свело от голода. — Кроме ужина, который мне не полагается.
Тревога мелькнула в глазах Вогана.
— И это все из-за меня?
Джулиана прикусила губу, не решаясь ответить. Но, растрогавшись очевидным раскаянием, прозвучавшим в голосе Риса, согласно кивнула.
— Он вас бил? Вам было больно?
— О нет, отец передумал, как я и предполагала, — улыбнулась она. — Маме удалось немного успокоить его, и он, слава Богу, теперь не так зол.