– Так ты уверен, что ребенок был твой?
– Скорее всего я никогда не узнаю этого наверняка. Даже если Сесили и Марсель были любовниками, она вряд ли могла с уверенностью сказать, чей это ребенок. Она была моей женой, значит, как бы то ни было, я был отцом. Но с того самого дня, как только я вспоминал о Марселе, мне хотелось убить его. Я всегда буду обвинять его в том, что он разжигал недовольство Сесили мной и нашей жизнью и поддерживал ее намерения оставить меня.
– А когда ты решил снова жениться?
– Это произошло много времени спустя. За утешением я все больше обращался к Амали и к морю. Почти в каждом плавании я сопровождал капитана Жискара на «Стремительном». Мы плавали вдоль всего американского побережья и ловко уходили от английских судов. Надо заметить, что к тому времени Англия и Америка находились в состоянии войны. Когда мы стояли в Бостоне, ко мне обратился агент американского правительства, который прослышал о нашей доблести на море. Он спросил, не возьмусь ли я выполнить поручение его правительства. Я должен был отвести «Стремительный» во Францию и в назначенный день встретиться с секретным агентом в Париже, англичанином, защищавшим интересы американцев. Мне сказали, что агент передаст мне секретные документы, содержащие сведения об атаке британцев крупного американского порта с указанием вероятной даты, количества кораблей и личного состава, которые примут в этом участие.
– Новый Орлеан! – ахнула Габби.
– Именно, – подтвердил Филип. – Я с готовностью согласился выполнить поручение. Меня ничто не держало на Мартинике, а таинственность и опасность этой миссии привлекали меня. Остальное тебе известно.
– Нет, Филип, мне не все известно, – ответила Габби. – Когда ты решил снова жениться и почему ты выбрал меня?
– Много одиноких ночей я провел на «Стремительном» и много часов размышлял. У меня не было наследника, и не было на Мартинике женщины, которую мне хотелось бы взять в жены, хотя при желании я мог бы выбирать из десятков желающих. Чем больше я раздумывал, тем яснее понимал, что никогда не женюсь по любви. Единственная причина, вынуждавшая меня вступить в брак, – стремление обзавестись наследниками для Бельфонтена. Поскольку мне предстояло отправиться во Францию, я решил, что эту поездку вполне можно использовать для выбора жены.
– Но это звучит так холодно и бесчувственно, – возмутилась Габби.
– А я так и хотел, – настаивал Филип. – Я решил искать себе жену в монастыре и выбрать совсем не такую, как Сесили. Единственным моим требованием к будущей матери моих детей было благородное происхождение. Даже красота не была важным качеством в будущей жене: невинность и покорность для меня были гораздо важнее.