— Меня уже ранили однажды. Возле Эль-Пасо. — Дженни вытерла губы здоровой рукой. — Один подонок хотел украсть мою упряжку и груз. Это ему не удалось, но он ранил меня чуть пониже ребер. — Она глянула на Тая. — А с вами такое бывало?
— Лет пять назад. Один из людей старика Барранкаса подстрелил меня, когда я заехал на их земли поискать скот, который они у нас украли.
Тай налил Дженни еще стаканчик текилы и посмотрел, как она его опрокинула себе в рот.
Ему еще не доводилось знавать женщин — хотя бы одну женщину, которая сидела бы вот так, с кровоточащей огнестрельной раной, пила текилу не моргнув глазом и при этом не старалась бы вызвать жалость к себе и вообще ни на что бы не жаловалась. Сидела раненая и обменивалась с ним байками об огнестрельных ранах.
Покачав головой, Тай плеснул текилы себе в стакан и чокнулся с Дженни.
— Знаете ли, — начал он, взглянув сначала на ее коротко остриженные рыжие волосы, а потом опустив глаза на чистую линию подбородка, — я не могу этого объяснить, но я испытываю к вам сильное влечение. Прошу прощения за неуместность такого замечания, но вы произвели на меня впечатление женщины, с которой можно говорить напрямую.
Брови Джении взлетели чуть не до самых корней волос, а рот раскрылся в изумлении.
— Вы испытываете влечение? Ко мне? Почему?
Ее губы искривила гримаса, и на мгновение — весьма для него неприятное — Тай подумал, что ее недовольство относится непосредственно к нему, но она тут же объяснила:
— Это все малышка. Я так устала от ее вечных «почему?», что дала себе клятву никогда не произносить это слово.
Тай выпил свою текилу и поглядел на Дженни поверх стакана.
— Я не могу ответить. Не знаю почему.
Дженни ни в малейшей степени не напоминала женщин, за которыми он гонялся прежде. В ней не было ничего нежного или даже особенно женственного. Но он не мог не думать о Дженни Джонс как о совершенно необычной женщине. Если бы не эта странная прическа и слишком сильный загар, она выглядела бы очень привлекательной. А когда он думал о ее грудях и тонкой талии, над бровями у него выступал пот.
Дженни равнодушно посмотрела на него, повертела в пальцах стаканчик из-под текилы и сказала:
— Грасиела говорила, будто вы ненавидите меня за то, что я убила ее мать.
— Это неправда. — Он подумал с минуту — ему не хотелось называть племянницу лгуньей. — Грасиела, видимо, чего-то не поняла, — осторожно закончил он.
— Это хорошо, поскольку нам с вами придется действовать заодно, чтобы вернуть девочку. — Чуть сощурив глаза, Дженни произнесла задумчиво: — Мне было невероятно обидно думать, что вы меня ненавидите.