Как ни отпиралась Уинни, тетушка Молли ничего не хотела слышать. Уинни замкнулась, видимо, она размышляла. На то были причины, которыми она не собиралась делиться с тетушкой.
Прошло десять дней с тех пор, как она оставила Кенана с отцом в оранжерее. Милрой ушел час спустя, даже не попросив позвать Уинни, чтобы попрощаться.
Отец же, напротив, поднялся к ней в комнату. Она сидела в кресле у окна и вышивала. Не поняв, что у него на душе, выпрямилась, а он крепко обнял дочь.
Сэр Томас тяжело дышал ей на ухо, и это доказывало, что Кенан сделал, что хотел: позаботился о том, чтобы ее отец получил достоверные сведения о случившемся на ярмарке. Она хотела избавить отца от лишних переживаний, но откровенность Кенана подвела Уинни. Отец предпочел, чтобы ему все рассказал незнакомец, а не родная дочь.
Ее должно было это задеть. Уинни попыталась превратить признание Кенана в предательство, но пару часов спустя убедилась: хорошо, что отец обо всем узнал Растущее число секретов, которые приходилось хранить от него и всей семьи, лежало тяжелым грузом на ее плечах.
– Грустная – так грустная, – прошептала она своему отражению в зеркале во весь рост. Как и многие другие дамы, они зашли в дамскую гардеробную, чтобы добавить последние штрихи к своим костюмам.
– Не тяни, девочка. Надевай маску, – ворчала сзади тетушка; из-за плеча Уинни в зеркало смотрели выпуклые глаза дракона.
Девушка поднесла маску к лицу и подержала, пока служанка завязывала ленточки. Уинни наклонила голову, разглядывая то, что получилось. Тетушка Молли вырядила ее в королеву бабочек. Маску сделали из проволоки и полупрозрачного белого крепа, украсили стразами и золотыми завитками-усиками.
Платье в отдельности можно было бы надеть на любой бал. Оно было из тонкого белого муслина, с низким треугольным вырезом и рукавами-фонариками. Подол юбки украшала золотая вышивка в виде цветов. Благодаря нескольким нижним юбкам платье изящно покачивалось при каждом движении. Сзади к корсажу, словно крылья, прикреплены были ленты из шифона.
– Прекрасно, – вздохнула тетушка Молли, выводя Уинни из комнаты. Позади тетушки тащился зеленый хвост дракона, а спереди из стороны в сторону раскачивался высунутый красный язык.
Сцена, которая предстала перед ними, была достойна пера художника, желающего запечатлеть на полотне все краски жизни. Большой зал с высокими потолками был забит публикой до отказа. Играла музыка, везде стоял шум голосов. Нарядные музыканты сидели в раковине на приподнятой сцене, украшенной красным занавесом. В зале теснились разнообразные звери и мифические герои вперемежку с обычно одетыми кавалерами в дешевых масках, которые были куплены прямо здесь. По бокам в сводчатых галереях в готическом стиле шныряли юноши, задумавшие кого-то разыграть, и бродили усталые гости.