– После наступления темноты приходят певцы и актеры, и мы приглашаем мальчика с самыми темными волосами перейти через порог и благословить нас. Потом мы пьем домашний эль и поем хором.
– Спойте для нас, – предложил Гаррик, – мэнкскую рождественскую песню.
Желание поддержать знакомый ритуал придало Лавинии смелости. Сначала она спела на родном гэльском языке. Затем она повторила эту песню по-английски:
Счастливого вам Рождества,
Долгой жизни и здоровья всей семье,
Живите вместе счастливо,
В мире и любви между женщинами и мужчинами.
Ее исполнение вызвало всеобщий восторг. Гаррик отвел ее в уголок и шепнул:
– Мне особенно понравилась последняя строчка.
– Песня на этом не заканчивается, – призналась она. – Я не стала петь тот куплет, где в новом году всем желают много хлеба, сыра, картошки и селедки.
– Вы, жители Мэна, – прозаический и непредсказуемый народ. Из того, что вы мне рассказывали об острове, я понял, что вы поглощены мыслями об урожае и рыбной ловле. Однако вы верите в русалок, троллей и прекрасных танцующих фей. И хотя я восхищаюсь вашей практичностью, ваша романтичность привлекает меня куда больше.
Он поймал ее под шаром для поцелуев из омелы и падуба. Она решила, что сбежать от него было бы недостойно, и смирилась со своей судьбой. Она подняла лицо и приняла его поцелуй. Для него это была часть невинного праздничного веселья, но ей хотелось гораздо большего.
На следующее утро она пошла с семьей Армитиджей в их приходскую церковь, расположенную недалеко от дома. Сидя на скамье герцога, которая была роскошно убрана бархатными подушками и подушечками для коленопреклонения, Лавиния думала об их убогой церкви Сент-Моголд, где ее мать и двойняшки получат причастие у мистера Каббона. Ее отец, она была уверена, присутствовал на церковной службе в тюрьме Королевского суда.
Днем Фрэнсис раздавала рождественские письма, которые пришли по почте.
Герцог был скорее удивлен, чем обрадован, большим количеством поздравлений.
– Я почти не знаком с большинством этих леди и джентльменов, – жаловался он, разламывая очередную восковую печать. – Почему они пишут мне и интересуются тем, собираюсь ли я провести сезон в городе?
– Потому что ты герцог, – пояснила Фрэнсис, – и не женат. У них у всех есть дочери. Гарри, вот письмо тебе.
– Это дядя Барди, – предположил он, – приглашает меня в Монквуд.
Лавиния сделала вид, что ее очень интересуют лапы Ксанты. Она внимательно изучила каждую, пытаясь скрыть страх, что он может уехать, и грусть, что в почтовом ящике для нее ничего нет.
– Лавиния, а это тебе, из Лондона.