И Бог такой же? Такой, как правосудие, такой, как отец или…? Бог так же жесток, как общество? Бог в такой же глубокой пропасти, такой же эгоист, как и мы? Будет ли он мстить, если мы непослушны? Будет ли он нака-зывать вас? Тогда он — не божественен, тогда он — такой же обычный человек, как мы.
Это одна из глубочайших проблем: как будет вести себя Бог с заблудшим грешником? Будет ли он добр? Тогда есть и другие проблемы. Если он хочет быть справедливым, у него не может быть сострадания, так как справед-ливость и сострадание не могут существовать вместе. Сострадание означает безоговорочное прощение, но эго — несправедливость.
Для святого, возможно постоянно молиться всю свою жизнь, никогда не творить ничего плохого, всегда опа-саться перейти пределы, жить в самоограничении, создавать себе самозаключение, никогда не делать чего-либо неправильного, оставаться добродетельным всю жизнь, никогда не позволять себе чувственных удовольствий, быть очень аскетичным. Другой может жить, предаваясь всему, что ни придет в голову, идти туда, куда ведут чувства, наслаждаться всем, что дает мир, совершать любые поступки, любые грехи — а потом оба достигнут Божественного, оба достигнут мира Бога.
Что произойдет? Если святого не вознаградят, а грешника не накажут, это будет несправедливо. Если обоих вознаградят, тогда это тоже несправедливость, ведь святой подумает: «Я прожил правильную жизнь, но мне за это не дали ничего особенного». Если грешника вознаградят так же — тогда что за смысл быть святым? Тогда все становится тщетным. Тогда Бог сострадателен, но не справедлив. Если бы Он был справедлив, тогда у нас в голове все было бы арифметически ясным: грешник должен быть наказан, святой должен быть вознагражден. Но тогда у Него нет сострадания — справедливый человек должен быть жестоким, так как иначе, справедливость не может быть осу¬ществлена. Справедливый человек живет в голове, а не в сердце.
У судьи не должно быть сердца, иначе его правосудие будет поколеблено. В нем не должно быть доброты, ина-че доброта станет препятствием для правосудия. Человек, который является судьей, просто должен стать, как компьютер, только разумом: законы, поощрения, наказания — сердце исключено из этого, никакие чувства не дозволены. Он должен оставаться наблюдателем, бесчувственным, как будто у него вообще нет сердца. Но тогда возникает другая проблема, так как в течение столетий мы говорили, что Бог справедлив и сострадателен; добр, любящ и все же справедлив. Это — противоречие, парадокс — как разрешить его?