Когда они добрались до третьего этажа, Грэм цветисто выругался. Лестничная площадка и соломенная крыша пылали. Две почерневшие потолочные балки, рухнувшие вниз, перегораживали крест-накрест закрытую дверь, преграждая дальнейший путь.
– Джоанна! – крикнул Грэм и закашлялся.
Из-за двери донесся ее голос, едва различимый из-за рева пламени.
– Грэм?
– О Боже, Джоанна! – Она жива!
– Грэм, уходи! Ты не можешь помочь нам.
– Нет! Я не оставлю тебя!
Еще одна потолочная балка рухнула на пол прямо перед ними – с грохотом, снопом искр и дождем из горящей соломы. Грэм отпрянул назад, морщась от жара.
Три рухнувшие балки преграждали ему путь и дверь – закрытая, но, дай Бог, незапертая. И конечно, огонь, лизавший дверь, стены и эти балки. Если ему удастся проникнуть в спальню – если удастся! – он будет сильно обожжен.
– Вы погибнете, – сказал Томас.
– Скорее всего. – Но Джоанна будет жить. И Ада тоже, однако, Грэм сосредоточил все мысли на Джоанне, черпая в этом силу. Он сможет сделать это. Он сделает это. Ради нее.
Он вздохнул, собираясь с духом, но только закашлялся.
– У вас ничего не выйдет, – сказал Томас. – Из-за боли, когда огонь примется за вас.
– Я должен попытаться! – крикнул Грэм. – Там Джоанна!
– Знаю. – Томас снял свою соломенную шляпу и бросил ее вниз. Затем решительно повернулся к пламени и натянул на голову капюшон.
Грэм схватил прокаженного за плечо:
– Что ты…
– Я не чувствую боли – ни в руках, ни в ногах.
– Но, Томас…
– Я слепну, Грэм, – сказал тот так тихо, что Грэм с трудом расслышал его.
– Томас… Прокаженный улыбнулся:
– Пожелайте мне Божьей помощи. Грэм сжал плечо Томаса.
– Помоги тебе Боже, дружище.
Томас помедлил, но только на мгновение, прежде чем броситься в огонь и дым.
Не в силах смотреть, Грэм зажмурился и перекрестился. Он слышал звук ударов и шипение искр. Открыв глаза, он увидел, что Томас убрал с пути первую горящую балку. Затем схватился за вторую голыми руками.
– Иисусе! Томас! Плащ Томаса загорелся.
– Томас!
Пламя лизало ноги Томаса, поднимаясь вверх. Он отбросил балку и взялся за третью…
Грэм молился, глядя, как Томас, плащ которого превратился в горящие лохмотья, дернул за дверь… Та открылась. Томас ввалился в спальню, как живой факел, срывая с себя остатки горящего плаща, но остальная его одежда уже была охвачена пламенем, как и его волосы…
Раздался женский крик, и Грэм увидел сквозь дым и пламя две темные фигуры, скорчившиеся на полу посреди горящей соломы и углей, сыпавшихся сверху. Они прикрывались одеялом, которое держали над собой. Когда Томас рухнул на пол, Джоанна вскочила и набросила на него одеяло.