«Почему бы мне не представить все это, как обычный семейный обед? — думала Эви. — Запросто. Только… только я не являюсь членом этой семьи».
Расставив на столе все блюда, Эви заняла за столом место рядом с Тайлером и вслух произнесла молитву. Едва она закончила, как дети тут же потянули руки к еде. Эви нервным тоном сделала им выговор за неумение вести себя за столом, и они тут же вжались в стулья, настороженно оглядываясь на незнакомого человека.
У Эви от внутреннего напряжения голова шла кругом. Когда ей передали блюдо с цыпленком, она забыла положить себе кусок, и у нее на тарелке остался один лишь горох. Все это время она украдкой бросала взгляды на гостя, который знакомился с детьми и смущенно пытался завязать с ними разговор. Те отвечали односложно, отрывисто, и это лишь усугубляло состояние Эви.
Даже тогда, в салуне, где полно было подвыпивших игроков, и во время своего похищения ей легче было сохранить присутствие духа, чем сейчас, находясь за одним столом с этим человеком. Ведь он мог знать ее отца. Или даже быть им. Эви зажмурилась и постаралась отогнать эту мысль. Она — Хауэлл, и фамилия незнакомца — еще не повод для того, чтобы забивать себе голову фантастическими надеждами. Может быть, фамилия Пейтон также перешла к ней от матери.
Эви терзалась догадками, но не имела возможности их проверить. А ей очень хотелось, так сильно, что даже кусок в горло не лез. И вместе с тем было страшно.
Когда Хосе пролил молоко мистеру Пейтону на колени, она спокойно поднялась, вытерла стол, успокоила испугавшегося мальчишку и предложила гостю удалиться в спальню и переодеться в сухое. Когда спокойствие и порядок были восстановлены, она молча вышла за дверь, ни разу не оглянувшись.
Виновато улыбнувшись незнакомцу, который недоуменным взглядом проводил Эви, Тайлер поднялся из-за стола и бросился ее догонять.
Она бесцельно расхаживала взад-вперед по улице, глядя перед собой растерянно и печально. Когда Тайлер, подойдя сзади, взял ее за руку и развернул к себе лицом, Эви натянуто улыбнулась и кивнула на витрину лавки, где были выставлены ткани:
— Вот бы сшить платья Марии и Кармен! Как ты думаешь, они согласятся носить один цвет?
Тайлер взял ее за плечи и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я тебе не Пейтон, не Хэйл и не любой другой местный простофиля, которого легко можно обмануть, Эви. Я знаю, что тебя беспокоит, но так ты лишь изведешь себя и ничего не добьешься. Давай вернемся в дом, пока их дядя не подумал, что ты сумасшедшая и тебе нельзя доверять детей.
Эви заглянула Тайлеру в глаза. Он много страдал и поэтому понял ее внутреннее состояние. Это было очевидно. Внешне он был спокоен, но то была лишь маска. Как и у нее. Разница только в том, что он под маской прятал то, что давным-давно разлетелось на мелкие кусочки и не подлежало восстановлению. Эви же под своей маской пока сумела сохраниться в относительной целости. В ту минуту ей впервые показалось, что она начала его понимать. Тайлеру нужно было найти что-нибудь взамен безвозвратно потерянного, но он боялся обречь себя на новые страдания.