Не помогли ни его строгие взгляды, ни сердитые окрики. Джули не обращала внимания на его бледное от злости лицо и сдвинутые брови — верный признак того, что терпение графа приближается к пределу. Не действовал на нее и его громкий голос, который, подобно грому, отдавался эхом о стены кареты. Джули, наверное, и не слышала его за собственными воплями. В ярости, раздраженный Фрэдди попытался было успокоить ее самым действенным способом. Он резко схватил хрупкую фигурку и зажал рот девочки ладонью. В итоге количество укусов на его руке увеличилось, а ситуация осталась прежней.
Его сын упорно молчал, и это беспокоило графа не меньше, чем крики его сестры. Уставшая Джули наконец согласилась немного перекусить, и Фрэдди подумал, что только для того, чтобы набраться сил для дальнейшей борьбы. Крошечный же Робби стоически отказывался от пищи в течение всего путешествия. Чертова кормилица, которую он специально нанял, не могла ничего поделать с младенцем. Фрэдди это окончательно вывело из себя, и он начал орать на эту идиотку. Его остановила только мысль о том, что этот крик также донесется до ушей невольных слушателей. Не показалось ли им, что мимо них везут вопящих от страха и злости зверей?
— Почему он не ест? — спросил он, увидев, как сын опять отвернул головку от груди.
Испуганная кормилица вздрогнула и склонилась над Робертом. Она могла бы поклясться, что крошечное личико малыша при окрике отца презрительно сморщилось.
Фрэдди сам мог бы ответить на этот вопрос. Он, нанимая эту молодую женщину, специально обратил внимание на ее чистую одежду. Но, к сожалению, ее тело было далеко не так опрятно. Запах непромытой кожи и волос, смешавшись с запахом его собственной крови, создал в карете такой аромат, от которого и у него кусок не полез бы в рот.
Как он несчастен! А ведь начиналось все не так плохо. Этой ночью у него было приподнятое настроение, когда он приступил к исполнению задуманного. Оказалось, что не очень сложно забраться в чужой дом. Он даже, пошутил про себя, что в случае его банкротства он вполне сможет зарабатывать себе на жизнь кражами. Только теперь он тысячу и тысячу раз подумает, прежде чем похищать детей, особенно своих собственных.
Маленькое окошко дома имело петли, что позволило без труда открыть его и забраться на подоконник. Прыгнуть в комнату было делом еще нескольких секунд. Он передал одного за другим спящих детей поджидавшему под окном кучеру. Ни девочка, ни мальчик не проснулись. Их слабое сонное бормотание не разбудило спящую в смежной комнате Кэтрин.