И сейчас, глядя, как дюжина полуголых молодых парней скачут друг против друга, отбивая и нанося звонкие удары, Эстер тихонько проглатывала комок в горле.
Она стояла на крыше дома. После полудня солнце пригревало теплее, и дамы-затворницы пользовались случаем подышать свежим воздухом, не стесненные ничьим присутствием. Ну, если не считать часовых на башнях. Но ведь на стражу не принято обращать внимание? Темелин и ее служанки любовались видом глубокого оврага с речкой на дне. А Эстер подошла к зубцам другой стороны.
Неожиданно с нею рядом возник еще один силуэт.
— Леди Эльфрида! — учтиво приветствовала она высокую девушку.
— Леди Эстер! — скопировала ее поклон горничная графини. У нее вышло как-то насмешливо.
— Я не леди, — обиделась дочь Давида. — У моего народа нет титулов. К женщинам обращаются по имени, присоединяя имя отца.
— У нас тоже! — отозвалась северная красавица. — Мою мать звали Кристин, дочь Симона. А меня — Эльфрида, дочь Гарольда. Тальберг — это долина на севере Германии... Мы с мамой там жили, пока нас не увезли в рабство. А потом всем стали давать новые имена. У англичан принято, чтобы было и свое имя, и имя рода... Эльфрида Тальберг — звучит красиво и совсем по-английски. Леди Эльфрида Тальберг — не хуже герцогской дочери!
Веселье светловолосой девушки невольно заразило и Эстер.
— Значит, леди Эльфрида, мы с вами одинаково благородны!
— Черт возьми, совершенно верно! Вашу руку, леди Эстер!
У одной косы были цвета льняной кудели, у другой — как грива у гнедого коня. Глаза Эстер были темно-зеленые, а у Фриды льдистые, как осеннее озеро. И рост, и фигуры совершенно разного типа. Но обе почувствовали одно и то же.
На крыше стояли рядышком две близких подруги.
— Хорошо им! — указала Эльфрида на разгоряченных учебным боем рыцарей.
— Хорошо?.. Это же так тяжело, наверное, — возразила Эстер, глядя, как крепкие парни утирают обильный пот.
— Пусть и тяжело. Зато этих тряпок носить не надо! — северянка с яростью дернула себя за широкий подол.
Эстер удивилась. Фрида служила горничной — следовательно, вечно имела дело с юбками и туниками, рубахами, платьями, корсажами... За что она так их ненавидит?
— Красивое платье, — вежливо похвалила она.
— Вот именно! — с жаром подхватила Эльфрида. — Красивое! Из-за таких тряпок столько женщин погибло! Моя мать пыталась бежать...
Голос ее оборвался.
Дочь Давида тоже закусила губу. Не будь на ней длинного одеяния, золотых бус на шее и шарфа на голове, тот проклятый разбойник не схватил бы ее так легко... И не сумел бы так быстро оголить, если бы на ее ногах сидели кожаные лосины с мужским ремнем.