Видимо, еще несколько секунд Руби было ровным счетом ничего не понятно, иначе трудно объяснить, почему она глазела на Верджила с глупой улыбкой.
– А-а! – протянула она наконец. – Ну конечно! Как же я забыла?
Да уж, это вопрос года.
Неужели у нее действительно вылетело из головы, что Джейкоба убили? Похоже, ей следует писать записочки на все случаи жизни.
Мы с Руби переместились в гостиную. Дверь оставалась широко открытой, и, если бы не Руби, я мог бы подслушать все, о чем говорилось в кухне, но Руби считала своей обязанностью развлекать меня, поэтому в течение следующих нескольких минут во всех подробностях поведала мне, как, где и при каких обстоятельствах раздобыла золотых орлов. Она упоенно описывала, как охотилась за самым крупным экземпляром, когда в гостиную вошла Присцилла и сообщила, что теперь шериф желает поговорить с Руби. Та на прощание чирикнула, что орел достался ей по дешевке, и меня это ничуть не удивило, после чего умчалась на кухню. Глаза ее так сверкали, словно шериф пригласил ее не на допрос, а на танцульки.
На этот раз Верджил ради разнообразия плотно прикрыл дверь. Присцилла тут же напряглась.
– Ну и что ты думаешь обо всем этом? – неуверенно спросила она меня.
Некоторые соображения у меня имелись, и я не сомневался, что имеются они и у Присс, но предпочел смолчать. Пусть Верджил сам разбирается. Что он, в общем-то, и сделал в своей собственной манере. Примерно через пятнадцать минут шериф выскочил из кухни с еще более мрачным, чем обычно, видом. Глаза его упирались в пол, а складки по краям губ напоминали уже не каньоны, а бездонные пропасти. Присс при появлении Верджила поспешно вскочила и уставилась на него с таким же выражением, какое бывает у близких родственников больного перед палатой реанимации в тот момент, когда из палаты со скорбной миной выходит врач.
Диагноз Верджила не был благоприятным.
– Ох, Присс! – прошептал он. – Думаю, Руби на всякий случай следует поговорить с адвокатом.
Глаза Присциллы превратились в блюдца. Хорошо, что Верджил перешел на шепот, потому что следом за ним из кухни выскочила сияющая Руби и суетливо сунула шерифу какой-то сверток. Подозреваю, что это были остатки орехового пирога.
– Вердж, ты обязательно должен скоро зайти еще раз. Обещаешь?
Видимо, бедняжке и в голову не приходило, что следующий визит может оказаться не таким уж приятным.
Шериф старательно изучал свои башмаки.
– Обещаю, – ответил он траурным тоном.
Вся честная компания выкатилась на лестничную площадку. Я наблюдал, как Верджил шаркает вниз по лестнице, и в голове моей внезапно раздался легкий щелчок.