В этот момент директор пригласил ее к себе, и больше ничего о Викторе Леонтьеве она не узнала.
— Что это за цидулька у тебя? — пошутил директор. — Заявление на отгул?
— Без содержания, — поправила Тоня.
— Это из-за твоей американской подруги?
Хорошо, что поблизости от Раздольного нет никаких секретных объектов. То-то шпионам было бы раздолье! Может, такой объект когда-то был, а потому поселок так и назвали?
— Из-за нее, — сказала Тоня.
— Ну так иди гуляй, будешь мне должна. До чего дешево у нас бумага стоит — пишут и пишут! — пробурчал директор, над бумагами же и склоняясь.
С приездом Надежды в жизнь Тони… можно было бы сказать — вошла жизнь, но получалось коряво, масло масляное, и потому Тоня так объяснила себе: с приездом подруги ее жизнь наполнилась суетой и, как ни крути, интересом.
В самом деле, Тоня застоялась. То есть она постоянно что-то делала, ходила на работу, даже занималась шабашкой, но душа ее все это время находилась в состоянии некоторой оторопелости.
Когда она выходила замуж за Михаила Страхова по любви, то мысленно всю свою будущую жизнь связывала с ним. Михаил виделся ей человеком простым и понятным, без особых запросов, но с достаточным потенциалом энергии, чтобы обеспечить им обоим достойное существование.
Вся ее прошлая жизнь — типичный пример человека, плывущего по течению. Теперь она даже не была уверена, что любила своего мужа.
Он предложил им пожениться, она подумала… недолго, минут пять, и решила согласиться.
— Ты меня любишь? — жарко выдохнул он.
— Люблю! — с тем же жаром откликнулась она.
А что это, если не любовь?
Тоня всегда торопилась домой, потому что дома был любимый человек, и всю жизнь она строила тогда под него. Если ей подворачивалась работа, кроме основной, — она преподавала живопись в художественной школе, — Тоня старалась выполнять ее так, чтобы вечером успевать домой с работы до прихода Михаила и вовремя приготовить для него ужин.
С подругами она никуда не ходила и не ездила, даже если это сам муж ей советовал. Например, когда он уезжал в командировку и Тоня могла бы его отсутствием воспользоваться.
Чем не хорошая жена? Михаил должен был ею гордиться.
Даже о ребенке она заговорила только однажды, и когда Михаил сказал: «Давай еще немного подождем», — она так же легко с его предложением согласилась.
Просто-таки не женщина, а пластилин какой-то!
Дошло до того, что своей жизни у нее не стало, она жила жизнью мужа. То есть не вникала в то, чем он занимается, но всегда интересовалась, как у него дела, и совершенно успокаивалась, получая дежурные ответы: «Все хорошо, родная, спасибо, у меня все в порядке».