— Итак, кто зачинщик драки?! — Тон возвышавшегося над ними мужчины лет тридцати, одетого дорого и изысканно, не предвещал ничего хорошего.
— Это все он, дядя Видура, все этот сутин сын! — заспешил барчук, опасливо трогая ссадину на щеке.
— Что? — грозно свел брови на переносице дядя Видура. — Сын суты посмел оскорбить царевичей рукоприкладством?!
— Вранье! Они сами первые начали! — мигом вспух пришедший на выручку поборник справедливости. — Правда, Бешеный?
— Правда! Они первые! Они всегда первые…
— Врете вы все! И ты, Боец, и твой брат Бешеный! Это он первый… он! Дикарь татуированный! Казнить его надо!
— Это тебя казнить надо!
— Да я тебя!..
— Ты — меня?! Да это я тебя…
— Он сердится! Он очень сердится!..
— МОЛЧАТЬ!!! ВСЕМ!!! — Повелительный рык дяди Видуры вынудил заткнуться разбушевавшуюся молодежь. — А тебе что здесь надо, несчастный?
— Прошу прощения, мой господин! — Пожилой возница спешно припал к ногам Видуры. — Но я отец этого мальчика. Позволено ли мне будет узнать, что он натворил? Если он виноват, я сам накажу его!
— Да будет тебе известно, — злорадно объявил дядя Видура, — что твой дерзкий сын поднял руку на детей раджи Панду! И теперь его, весьма вероятно, ожидает мучительная казнь!
— А я не позволю его казнить! — вдруг решительно заявил вступившийся за Карну Боец. — Шиш вам всем, ясно?!
— Не позволим! — немедленно поддержал его Бешеный.
Было видно: прикажи Боец Бешеному кинуться в пропасть, и тот выполнит приказ брата без промедления.
А пожилой возница смотрел на защитников своего сына и втайне удивлялся их сходству со слепым махаратхой, героем сегодняшнего дня.
— Мы — старшие наследники Лунной династии! И не тебе, Видуре-Законнику, сыну шудры, Подрывающему Чистоту[11], решать, кого здесь казнить, а кого миловать! — надменно взглянул восьмилетний Боец на дядю Видуру, и тот дернулся, как от пощечины.
Но смолчал.
Умен был, умен и осторожен. Сыновья раджи-Слепца бьют сыновей раджи-Альбиноса из-за худородного? — значит, так тому и быть. Обождем, пока племянники вволю натешатся…
Дядя Видура не хотел ссориться со слепым братом. Особенно после того, как в час рождения вот этого гордого Бойца, сопровождавшийся дурными знамениями, совершил ошибку.
Опрометчиво посоветовав бельмастому отцу избавиться от ребенка.
С тех пор между братьями словно мышь пробежала.
— Не бойся, ничего они тебе не сделают, — обернулся Боец к сыну суты.
— А я и не боюсь! — Карна подбоченился, хотя ему и было страшновато.
— Вот! Вот такой друг мне нужен! — радостно воскликнул Боец. — Будешь моим другом?
— Буду! — не раздумывая, ответил Карна, которому сразу пришелся по душе этот парень.