Серый Кардинал презрительно усмехнулся:
— Что ж, продолжай в это верить, пока твой Волк не разбогатеет на несколько миллионов, а ты не схлопочешь шальную пулю, оставив сиротами жену и пятерых детей.
— А ведь у меня еще двое стариков на шее и брат-инвалид, — уточнил Шакбараев.
Кашкин пожал плечами.
— Значит, сирот будет больше, — философски заметил он. — Я-то, слава Богу, не женат.
Некоторое время все трое молчали, созерцая бурые осыпающиеся стены землянки.
Чеченец первым прервал молчание.
— А ты можешь доказать, что ты действительно так богат? — жалобно спросил он.
— Вот это уже совсем другой разговор, — усмехнулся Степан Иванович.
— В таком виде вас родная мать не узнает! — Комнату снова заполнил приятный баритон Папы Сочинского. — Сейчас вам дадут деньги, новые документы — и вы свободны как ветер!
— В каком смысле? — осторожно поинтересовался Джокер.
— Черт! Никак не могу привыкнуть к этим каблукам, — споткнувшись, вполголоса выругался расхаживающий по комнате маркиз.
— В самом прямом! — В голосе Папы Сочинского послышалась насмешка. — Ты обратился ко мне за помощью, и я помог. Теперь вы можете не бояться милиции.
— А как же мой отец! — воскликнула Маша. — Вы что, не поможете нам его спасти?
— А ты полагала, что я немедленно отправлюсь воевать с чеченскими террористами? — удивился Папа Сочинский. — Тебе не кажется, что ты слишком многого просишь?
— Нет, конечно же, нет, — смутилась Маша. — Но ведь вы сами сказали, что заинтересованы в возвращении Серого Кардинала. Значит, мы должны объединиться, чтобы освободить заложников.
— А как же я? — вмешался Альберто. — На мне по-прежнему висит это убийство. Как я теперь выберусь из страны?
— Уверен, что у Родина есть доказательства твоей невиновности, — сказал Папа Сочинский. — Это типичный для него трюк — подстроить убийство, а затем использовать его для вымогательства или шантажа.
— Несколько лет назад нечто подобное произошло в Сочи с моим соседом по камере, — сказал Джокер. — Его обнаружили пьяного в номере в постели с убитой женщиной.
— Я знаю эту историю! — сказал Папа Сочинский. — Не стоило ему садиться за карточный стол с Генсеком. Теперь расплачивается за глупость.
— Так, может быть, мы найдем доказательства и его невиновности? — заволновался Вася.
— Очень может быть, — отозвался Папа Сочинский. — Что ж, будем работать вместе. Вот что вы должны будете сделать…
— Пожалуй, я выпью апельсиновый сок, — задумчиво произнесла Мириам.
— А как насчет пирожных? — поинтересовался Хосе Мануэль.
— Ты же знаешь, что я берегу фигуру, — раздраженно сказала модель, не сводя глаз с могучего тела Костолома, с трудом поместившегося за маленьким столиком кафе.