Я с тоской подумал об уютной постели в гостинице аэропорта, понимая, что не могу оставить этих охваченных паникой стариков одних ночью. Я знал их не более шести часов, но казалось, что уже целую вечность.
— Хорошо, я останусь, — согласился я, — однако это вовсе не я их вспугнул. Это вы, — я посмотрел на Викки, — это сделали вы своим бесподобным воплем.
Я вспомнил, как она тогда выглядела — с алыми скрюченными ногтями и сверкающими глазами — живое воплощение всех темных сил женского пола, с доисторических времен заставлявших трепетать от ужаса мужскую половину человечества.
— Вы были великолепны, — сказал я и добавил бы «ужасны», если бы счел это необходимым.
При воспоминании о случившемся ее лицо прояснилось, в глазах блеснула озорная искорка.
— Дело не только в крике, — сказала она. — Дело в пинке.
— И куда же вы его?.. — поинтересовался я, начиная догадываться.
Она посмотрела на свои туфли с высокими каблуками и острыми носами.
— А как вы думаете? — спросила она. — Не забывайте, что я когда-то танцевала. Это называется «высокий кик». Я стояла сзади и целилась прямо ему в задницу. Я так разозлилась, что готова была его убить.
Она подняла глаза, в которых затаилась лукавая усмешка, и с чувством удовлетворенной жажды мести продолжала:
— Я попала. Это был пинок что надо — прямой и сильный. Он собирался вас ударить и для равновесия расставил ноги… — Она выжидательно посмотрела на меня, а потом договорила, утвердительно кивнув: — Я врезала ему по яйцам.
Двумя сутками позже я сидел в самолете, следовавшем в Англию. Через проход доносилось мирное посапывание Викки и Грэга, закутанных одеялами до самых подбородков. Они спали, склонив головы друг к другу, словно невинные младенцы в колыбельке.
— Питер, тебе не очень сложно отложить свою поездку еще на денек? — спросил Фред. — Ведь тебя там не ждут какие-то срочные дела. А Грэг и Викки ужасно потрясены всем происшедшим, сам понимаешь.
Фред был искренен до самозабвения в своем порыве сделать доброе дело, а точнее, заставить меня сделать доброе дело. Вспомнив, что когда-то у меня была футболка с надписью: «Стресс — это когда твой кишечник говорит „нет“, а язык говорит: „да, с радостью“, — я улыбнулся. Фред спросил почему.
— Да так просто.
— Ну, подождешь денек?
— Ладно, договорились.
— Вот и здорово! Я был уверен, что ты согласишься. Я им сразу сказал.
Мы разговаривали у него в кабинете в консульстве на следующий день после нападения. Предыдущая ночь прошла спокойно. Грабители больше не появились. Но наутро несчастные супруги, одетые в халаты, шаркали по кухне, как дряхлые старички, пытаясь приготовить завтрак, который был так им необходим. У Викки болело ухо, у Грэга на лбу темнел огромный синяк, и оба выглядели подавленными и разбитыми.