Виталя пришпорил «коня», поддал газу и покатил по вечернему городу отыскивать адреса, которые диктовали ему вразнобой бабки. Использовать старушек в качестве живого щита Гранкину было жутко неудобно, но как иногда выражался Петрович «очень уж хорошо пошло». В плотном кольце бабушек он ощущал себя в полнейшей безопасности, поэтому, когда выступление закончилось, Виталя пригласил «Алую зорьку» «потусоваться» в уличное кафе. Старушки очень обрадовались, узнав, что гуляют за счёт ветеринара и оккупировав столики, заказали себе все имеющиеся запасы пирожных. Слежки за собой Виталя больше не ощущал, но понимал прекрасно, что теперь он будет на мушке у убийцы до тех пор, пока не заткнётся навеки, как Яна Геннадьевна.
В общем, задачку он решил. Не до конца, но решил. Оставалось неясным, при чём здесь тетрадь, но в общем и целом картина сложилась. Он вызвался развести бабушек по домам, не всех, конечно, а тех, кто влезет в машину. Бабки уж постарались, и чем больше их набивалось в салон, тем с большим злорадством Виталя думал: «Ну что, гад, рискнёшь попасть с первого раза?» Нехорошо было так думать, но думалось. И радость тёплой лапой сжимала горло. Быть может, скоро конец этой гнусной истории.
Галка вернётся с младенцем домой.
Только дожить бы до завтра.
Только бы Эльза не обманула и заплатила обещанный миллион.
Бабок оставалось в салоне всё меньше. Виталя доставлял их по адресам, они кланялись, благодарили и убегали, подхватив длинные джинсовые подолы. Когда в машине их осталось всего четыре, у Витали опять зазвонил телефон. На дисплее высветился совсем незнакомый номер, и Гранкин решил не отвечать на звонок.
— Эй, ямщик, у тебя вальс Мендельсона играет! Ответь, соколик, сил нет это слушать, девять раз в загс бегала, воротит всю от этой мелодии, — заверещала одна из бабок на заднем сиденье.
Виталя нажал на кнопку, сбросил вызов и сосредоточился на рулёжке — вечернее движение было очень оживлённым. Но через секунду мобильник затрезвонил снова, исполняя избитую мелодию всех времён и народов.
— Ох, тошно мне, — известила всё та же бабка Виталю, — тошнит ажно от этих звуков.
— Ответь, касатик, на вальс-то! А то вдруг невеста твоя звонит, прощения попросить хочет! — подключился другой голосок.
«А вдруг Галка?! — мелькнула безумная мысль. — Сбежала из плена и звонит мне!»
— За что прощение-то? — поинтересовался он севшим от волнения голосом у оставшихся членов «Алой зорьки».
— А за пять деток в довесок! — захохотала бабулька.
— Тьфу, — ругнулся Виталя.
— Ой, тошно мне, отвечай быстрей, а то счас салон тебе весь изгажу, — заверещала чемпионка по посещению загсов.