Ладно. Будем работать, копать, а там видно будет.
Александр Борисович Турецкий сидел на стуле с хмурым видом. Он был небрит, всклокочен, в несвежей футболке. Напротив него, по другую сторону стола, сидел Петр Щеткин. У дверей комнаты для свидания в небрежной позе застыл конвоир.
— Значит, книги, — сказал Турецкий, глядя на Щеткина.
Тот кивнул:
— Да. Все, что смогли найти. Все эти книги тебе с посылкой передадут.
— Будем надеяться, — отозвался Александр Борисович. — Как там наши?
Щеткин улыбнулся.
— Нормально. Эти книги тебе Плетнев и Лимонник собрали. Все, что нашли в библиотеке про японцев. Ну, и еще купили кое-что. Даже самоучитель по кен-до.
Александр Борисович насмешливо прищурился.
— Вот тут угадали, — сказал он. — Я кен-до два года занимался с настоящим сэнсеем.
— Когда ж это? — удивился Щеткин.
— Сразу после университета. Только давно это было. Но книжка будет как раз кстати. Почитаю — вспомню. Мне бы еще меч для тренировок…
Конвоир покосился на Турецкого и тихо проговорил:
— Н-да.
— Не бойся, — с усмешкой сказал ему Александр Борисович. — Побег с применением холодного оружия организовывать не буду.
Конвоир только хмыкнул и отвернулся. Турецкий тотчас потерял к нему интерес.
— Как Ирина?
— По-прежнему где-то здесь же. Только, как говорят уголовники, «на больничке».
— Диагноз?
Щеткин на секунду задумался, потом пожал плечами:
— Пока неясно. Вроде как приступ панкреатита. В любом случае в больнице лучше, чем в камере.
Турецкий вздохнул:
— Это точно. Ты ее видел?
— Нет. К ней Катя пойдет, постарается выяснить, что с ней, как помочь.
Мужчины помолчали. Щеткин видел, что ситуация с Ириной приносит Турецкому большие страдания, но утешить было пока нечем.
— Меркулов, Плетнев узнали что-нибудь? — спросил Александр Борисович.
Лицо Щеткина стало еще мрачнее.
— Саш, мы делаем все, что можем.
— Алиби подтвердили?
Щеткин покачал головой:
— Пока нет. Клиент, с которым ты был в тот вечер, по-прежнему прячется от нас. Есть информация, что он смылся из Москвы.
— Черт…
— Но мы его достанем. И алиби твое подтвердим, будь уверен.
* * *
Тем временем в том же здании, но в другой комнате для свиданий, сидели две женщины (не считая конвоирши — дамы мощной комплекции и гренадерского роста). Эта комната была еще теснее и обшарпаннее, чем предыдущая. Простой стол, два стула — вот и вся мебель.
Первую женщину, усталую и бледную, звали Ирина Турецкая, вторую, румяную и жизнерадостную, Катей. Катя говорила, а Ирина устало слушала, сохраняя на осунувшемся лице выражение приветливости.
— Ох, Ирка, — говорила Катя радостно, — у меня ни разу такого не было, как сейчас. Как будто в сказку попала. Хотя сама знаешь — всякое было… и такое, и сякое, и разэтакое…