Ирина кивнула:
— Да, бывало! — Она через силу улыбнулась подруге.
— А тут… — продолжила жизнерадостный лепет Катя, не обращая внимания на болезненное выражение, то и дело мелькавшее на лице подруги. — В общем, рассказываю. Осталась я вчера у него ночевать. Впервые. Утром — он на работу, я на работу. Из дома вышли, он вдруг говорит: постой тут, подожди меня.
Ирина сделала удивленное лицо.
— Ничего себе!
— Ну вот, — продолжила Катя, — а я стою и думаю: куда это он? К ларькам пошел. А сигарет у него — полная пачка. И вот он возвращается… — Катя сделала паузу и восторженно закончила: — С такущим букетом роз! Таких роз-роз-роз!
Катя развела руки, показывая размер букета.
— Представляешь?!
— Здорово! — выдохнула Ирина. Катя кивнула и повысила голос:
— Представляешь мое изумление! И говорит: прости, вчера к тебе опаздывал, цветов не успел купить. А я говорю: ничего, Петь, утром даже приятнее… А они с Плетневым все этого Сашкиного клиента хотят поскорее достать. Алиби-то у него есть, но пока подтвердить некому…
— Осторожнее, девушка, — угрюмо проговорила монументальная женщина-конвоир.
Катя обернулась, и их взгляды встретились. Некоторое время женщины смотрели друг другу в глаза, потом конвоирша пожала плечами и отвела взгляд.
— Ну и вот, — продолжила тараторить Катя, — я и говорю: подтвердить алиби Саши…
Женщина-конвоир угрюмо кашлянула в кулак и сказала:
— Заканчиваем общение, полторы минуты осталось.
Ирина усмехнулась.
— Видишь, Кать, как про алиби заговорили, так сразу общение закончилось. Прямо концлагерь.
— Осторожнее, девушка! — снова сказала конвоирша, на этот раз гораздо суровее, чем в первый.
Катя небрежно скользнула по ней взглядом, фыркнула и вернулась взглядом к Ирине.
— Ты главное-то скажи: диагноз уже есть? Ирина печально качнула головой:
— Нет. Диагноза пока нет.
— Заканчиваем общение! — рявкнула женщина-конвоир. — Прощаемся, девушки, прощаемся!
— Ну, ладно, подруга, не скучай! — Катя поднялась со стула, перегнулась и чмокнула Ирину в щеку. — Прорвемся! С нашими мужчинами не пропадешь, ты ведь знаешь!
— Знаю, — кивнула Ирина. — Потому и держусь.
В баре, куда все трое зашли, чтобы пропустить по рюмке граппы и чашке крепкого кофе и прийти в себя, Дрюля неожиданно воскликнул:
— Чел, я что вспомнил! У Рю ведь был кинжал!
— Какой кинжал? — насторожился Плетнев.
— Да такой, старинный. Рю говорил, что он ему по наследству достался — от отца, а тому — от деда. В общем, семейная реликвия, или как там это у них, японцев, называется?
— Почему ты вспомнил про этот кинжал? — спросила Мила.