В кабинет Грабовенко тем временем заходили сотрудники, жизнь кипела, но все это проходило мимо Турецкого, погруженного в чтение материалов. Привели на допрос какого-то мужика, подозреваемого в покушении на жену, который сразу начал давать показания. Мужик был в состоянии шока и отвечал на жесткие вопросы следователя как в бреду. Казалось, он не совсем понимает, где он и что происходит.
Турецкий просмотрел схемы расположения стрелков на стрельбище, приложенные к показаниям свидетелей. Все три совпадали. И под всеми обозначенными фигурами стрелков стояли их фамилии. И здесь все ясно. Пока зацепка была только одна: Белобров на соревнование явился подвыпивший. Но свидетельских показаний на этот счет нет. И даже если дядя Миша и Константин Мартынов подтвердят это обстоятельство десятилетней давности, кто станет принимать их всерьез? Спустя столько лет этот факт подтвердить невозможно.
А вот схематический чертеж, над которым поработал профессионал. Графически восстановлена траектория полета пули, выведение ее в место на схеме, откуда предположительно произведен выстрел. Чертеж стрельбища и местности в двух проекциях, отмечено условно тело погибшего и пулевое повреждение. Соединенные линии продолжают линию в направлении, обратном полету пули.
Турецкий обхватил голову руками и напряженно изучал чертеж и его расчетные выводы. А ведь есть зацепка! Обратная линия полета пули свидетельствует о том, что во время выстрелов Гущиной и Белоброва директрисы полета их пуль практически совпадают. Значит, виновниками гибели человека могли быть как Гущина, так и Белобров! Почему же никто не высказал подозрения в адрес Белоброва? Или высказывали, но только это нигде не зафиксировано? Турецкий стал перелистывать страницы дела. Нет, имя Белоброва не упоминается. Только его личные показания. Да и в тех он даже защищает ее. Хотя можно ли назвать словами защиты его оговорки, что имеет место несчастный случай? Между тем он заявляет, что первый готов поставить свою подпись под прошением о смягчении наказания для Гущиной. Итак, своей защитой он не отрицает, что она могла допустить ошибку.
Турецкий так увлекся изучением чертежа, что не услышал, как Грабовенко в очередной раз встал из-за стола и подошел к нему.
— Ну, и что нового вы узнали? — искусственно равнодушным тоном спросил Грабовенко.
— Да пока ничего, — также равнодушно ответил Турецкий. — Скажите, Василий Петрович, а с экспертом по баллистике Желтковым можно увидеться?
— Да, он на втором этаже. Последняя дверь направо. А что? — сразу насторожился Грабовенко.