От голода у Джастина урчало в желудке. Но больше всего ему хотелось пить – в горле пересохло. На тумбочке возле кровати стоял кувшин, а рядом с ним – керамическая кружка. Откуда-то из темных глубин его памяти выплыли грузная фигура темноволосой женщины и точеный силуэт белокурой голубоглазой компаньонки. Женщины давали ему пить. Кто они – служанки его врагов?
Каждое движение причиняло боль, но вода манила как магнит. Прежде всего необходимо понять, насколько серьезны его ранения. Баркли сделал глубокий вдох и ощупал руками бинты, стягивающие его грудь. Повязки были наложены аккуратно. От них пахло льняным семенем и мятой. Этим составом обычно обрабатывают раны после огнестрельных ранений. Его ранили в грудь и сильно ударили по голове. Но кто это мог сделать? Джастин пытался ухватиться за обрывки воспоминаний, но прошлое ускользало в туманной дымке. Прелестница с золотистыми волосами и ее компаньонка… Они довольно милые. Хотя внешность обманчива… Но кажется, они лечили его?
Джастина охватило отчаяние. Что он теперь собой представляет? Лишенный памяти, безоружный… Никчемный! Маркиза беспокоила страшная слабость во всем теле. Но больше всего его тревожило, что он все забыл. Не мог вспомнить перестрелку, в которую попал. Не узнавал женщин, которые за ним ухаживали. Баркли закрыл глаза, напряженно вглядываясь в прошлое. Боль в голове становилась все более нестерпимой. Он стиснул зубы и застонал.
– Вам плохо? – послышался мелодичный голос. Он медленно открыл глаза и встретился взглядом с той самой прелестной белокурой барышней. Вдруг перед его мысленным взором промелькнул обрывок то ли воспоминания, то ли видения: лунный свет на ее золотистых волосах, доносящиеся откуда-то звуки вальса, галька под ногами. Восхитительный поцелуй нежных губ.
– Я помню: я целовал вас, – пробормотал он.
Ее фарфоровые щеки зарделись как маков цвет, и девушка с опаской взглянула на дверь.
– Что за вздор! Должно быть, вам это приснилось!
– Кажется, это было на каком-то балу. Вы были одеты… в черное. – Джастин окинул взглядом ее темное, оборванное платье.
– Ах да!.. Это случилось на балу в Ковентри. Но все это происходило очень-очень давно.
Он ощутил слабый аромат лаванды – и в тот же момент, как ослепительная молния, его сознание пронзило яркое воспоминание.
– Вы – Эвелина! – с победным видом воскликнул Баркли и счастливо улыбнулся – очевидно, очень довольный собой.
Эвелина скрестила руки на груди и спросила с сомнением в голосе:
– Так, значит, теперь вы все вспомнили?
Джастин ожидал от девушки другой реакции. Он думал, что она обрадуется.