Если маркиз будет продолжать в том же духе, она… сама не знает, что с ним сделает!
Не обращая никакого внимания на вопрос Джастина, Эвелина решительно протянула ему кружку с водой.
– Вот, выпейте еще водички, – мягко сказала она, держа перед его лицом кружку.
Баркли облизнул пересохшие губы и сделал еще несколько глотков, а затем закрыл кружку рукой, показывая, что больше не хочет. Было заметно, что общение утомило раненого. Его глаза закрылись, и через мгновение он уже крепко спал.
Эвелина продолжала стоять у кровати и смотреть на Джастина. Его лицо действительно было уже не таким бледным, как раньше, или ей это только показалось? Обросший, с перевязанной головой, маркиз походил на лихого пирата. Эвелина мысленно одернула себя. Никаких эмоций! Холодный ясный ум! Дело – прежде всего! От лорда Баркли ей нужно только одно – получить ответы на жизненно важные вопросы. И этим ограничивается его роль в ее жизни. Эвелине пришлось напомнить себе, что этот человек сначала дал ей познать вкус запретных удовольствий, подарил надежду на счастье, а потом – безжалостно разбил все ее хрупкие мечты о глухую стену своего предательства. И Эвелине нельзя забывать об этом ни на секунду!
Она повернулась к Фаизе и предложила:
– Давай сварим ему суп. Маркиз наверняка проголодается, когда снова проснется.
Сквозь пелену забытья Джастину казалось, что он слышит назойливый щебет птиц. А еще он почувствовал… Что это – запах жареного лука? Баркли ощутил ноющую боль в левом виске, поднял к нему руку, ослабил повязку и осторожно ощупал шишку на голове. Что же, черт возьми, с ним приключилось?
Баркли с трудом открыл глаза, но яркий свет полуденного солнца, светившего сквозь маленькое оконце, заставил его заслонить лицо рукой. Проклятие! Рана болит от любого неосторожного движения. От острой пронизывающей боли у маркиза перехватило дыхание. Такое ощущение, словно его ударили раскаленной кочергой в грудь. Джастин едва удержался, чтобы не застонать. Он чувствовал себя так плохо, что подумал, что вскоре станет клиентом гробовщика.
Маркиз пытался извлечь хоть что-то из своей затянутой туманом памяти. Но вспомнил только, как его брат Джордж сидел в клубе и ужинал ягненком с мятным желе. Как бы это было замечательно, если бы это на самом деле было правдой! Теперь Джастин точно знал, что сходит с ума. Но тут же отбросил эти мысли. Сейчас он силился вспомнить, как его угораздило получить ранение и попасть в это Богом забытое место.
В комнате было мало мебели: там находились только его узкая кровать, две тумбочки по обеим сторонам кровати и расшатанный деревянный стул возле голой, ничем не украшенной стены. Деревянный пол был чисто выметен, и в углу рядом с дверью стояла метла. Джастин прислушался, но не услышал никаких голосов. Из кухни доносились только звон посуды и чьи-то шага. Сколько всего там было людей? И кто они: друзья или враги? Дверь не охраняется, но о побеге сейчас и речи быть не может: он слишком слаб, чтобы осуществить задуманное.