– Что вы им сказали?
Анхель улыбнулся, хотя ему было вовсе не до смеха.
– Хозяева дома – истые христиане. Просто они переживают сейчас нелегкие времена и им нужны деньги. Но они не желают ничего знать о грехе, который совершается в их доме.
Эвелина поморщилась.
– Единственный грех, который здесь совершится, – это допрос с пристрастием, который я устрою этому подонку. Если он не расскажет мне все, что мне необходимо знать, я буду выдергивать волосы у него из головы – один за другим!
Анхель наклонился к девушке и расцеловал ее в обе щеки.
– Будьте благоразумны, Эвелина, и держите себя в руках! И соблюдайте осторожность.
Она положила руку ему на плечо.
– Анхель!
Он посмотрел ей в глаза и пожал руку.
– Я знаю, кара. Я все знаю.
Эвелина сделала над собой усилие, чтобы не расплакаться. А потом кивнула.
– Поблагодарите также отца от моего имени.
– Он, как и я – или даже больше, чем я, – хочет, чтобы люди, которые убили мистера Амхерста, были отданы в руки правосудия.
– Боюсь, что я уже утратила веру в правосудие. Я только хочу, чтобы Салли был цел и невредим.
Анхель подошел к двери и распахнул ее. Кухню наполнил свежий деревенский воздух. Где-то вдалеке ухнул филин. На самом пороге Анхель остановился и оглянулся.
– Помните, Эвелина: маркиз – ключ по меньшей мере к одной части загадки. Он в конце концов может стать для нас шахматной фигурой, которой мы пожертвуем ради скорейшего перехода в нападение. Не исключено, что в конечном итоге он может превратиться в нашего союзника.
Эвелина поморщилась.
– Это человек без чести и совести. Пусть даже перевес сил не на нашей стороне, для нас будет лучше, если мы обойдемся без него.
– Мне кажется, неразумно отказываться от любой помощи, какую мы только можем получить, – сказал Анхель на прощание, выходя из деревенского дома втемную глухую ночь.
Проводив Анхеля, Эвелина поспешила запереть дверь на засов.
«Нельзя откладывать неизбежное», – подумала она и направилась в соседнюю комнату.
В спальне пахло припарками, которые оставил для больного доктор. Эвелина различила среди запахов аромат мяты и льняного семени.
На тумбочках по обе стороны кровати стояли две свечи, освещая неподвижно лежащего под коричневым шерстяным одеялом человека.
Увидев хозяйку, Фаиза, сидевшая на стуле в углу комнаты, сразу же поднялась с места.
– Он так и не приходил в себя? – спросила Эвелина.
Служанка только покачала головой. Ее темные глаза смотрели печально. Фаиза не хотела ничего слышать о том, что маркиз их предал. Зато она с готовностью ухватилась за тот факт, что лорд Баркли спас ее хозяйке жизнь, хотя Эвелине этот поступок казался самым неправдоподобным на свете и уязвлял ее гордость.