Фаиза так обрадовалась, что как была с ножом и куском сыра в руках, так и выбежала из комнаты Джастина, позабыв обо всем на свете.
– О, слава всемогущему Аллаху! Всевышний услышал мои молитвы! Господин маркиз очнулся!
Эвелина со всех ног помчалась в спальню.
Они с Фанзой стояли над кроватью Баркли, держась за руки, и затаив дыхание ждали, когда он проявит признаки жизни.
Джастин облизнул пересохшие губы.
Эвелина присела рядом с ним на постель.
– Принеси мне воды, Фаиза.
Верная служанка стремглав выбежала из комнаты, а минутой позже вернулась с кувшином и чашкой в руках.
– Пейте, милорд. – Они вдвоем осторожно приподняли раненого, и он глотнул немного из кружки, которую держала перед ним Эвелина.
Затем медленно, с трудом приоткрыл глаза и недоуменно посмотрел на девушку. Потом перевел взгляд на Фаизу. После этого медленно произнес:
– Кто вы? – Голос у него был хриплым.
Такого поворота событий Эвелина совсем не ожидала.
– Вы меня не узнаете? – неуверенным голосом спросила она.
– Что со мной случилось? – Неестественно растягивая слова, спросил Баркли. – У меня голова раскалывается и вся грудь словно в огне. – Странным блуждающим взором он изумленно оглядывал комнату, а затем задержал свой взгляд на Эвелине, Мгновение они молча смотрели друг на друга. Было очевидно, что Джастин не узнавал девушку, Эвелина не на шутку встревожилась.
В глубине души подозревая вероломного Баркли в притворстве, она все-таки заставила себя говорить с ним ровным голосом.
– Мы молились за ваше выздоровление, милорд. – Сказав это, Эвелина подумала про себя, что услышанные Богом молитвы ни в коей мере не означают, что она поверит очередной хитроумной уловке изворотливого маркиза.
Джастин медленно поднял руку и дотронулся до своей перевязанной головы. Он настороженно смотрел на стоящих перед ним женщин.
– Кто вы?
– Мне с трудом верится, что вы могли потерять память как раз в тот момент, когда вам это удобнее всего – когда настала пора наконец раскрыть мне всю неприкрытую голую правду. – Произнося слова «неприкрытая голая правда», Эвелина запнулась, и ее голос предательски задрожал. Осознав это, она покраснела.
Что-то на мгновение промелькнуло в его серо-зеленых глазах. Может быть, воспоминание? Или это был страх, что ему придется выложить Эвелине всю правду как на духу, какой бы неприглядной она ни была? Раз уж маркиз потерял память, лучше бы он начисто забыл всю историю их личных отношений!
– Сейчас же скажите мне, кто вы! – возвышая голос, хрипло потребовал лорд Баркли. Но его красивое бледное лицо тут же исказила гримаса боли; по всей видимости – от собственного громкого голоса.