— Не сомневаюсь, но я психолог, а не физик. — Гейерстам поднялся. — Ну что, двинемся к дому?
— Но одного я так и не пойму, — признался Карлсен. — Почему именно неприятная атмосфера? В чем тут дело?
Граф выключил свет и тщательно запер дверь.
— Коснусь лишь событий, происходивших в стенах лаборатории. Там все сказано, в записях. Магнус практиковал черную магию. И кое-что из того, что он творил, настолько ужасно, что лучше не упоминать.
Под деревьями шли в молчании.
— А часовня? — подал голос Фаллада.
— Точно. Склеп. Откуда там такая атмосфера? Ведь Магнус был уже мертв, когда его туда положили? — Карлсен почувствовал, как волоски на шее встают дыбом. — Звучит, конечно, не по-научному, но тем не менее.
— Может, просто страх всех тех, кто заходил в склеп? — рассудил Фаллада.
— Да уж, воистину; если вообще находились такие смельчаки. После смерти Магнуса часовня двести лет простояла запертой на ключ и два засова. Ею вообще перестали пользоваться из боязни потревожить его дух.
И далее, до самого дома, все трое не проронили ни слова. Свет в библиотеке был погашен, но комнату озаряло пламя в камине. На диване сидела Сельма Бенгтссон.
— Остальные ушли спать. Я решила дождаться вас.
Карлсен опустился возле нее.
— Все в порядке. Хотя со мной кое-что и было.
— Думаю, мы все заслуживаем немного бренди, а? — обратился к гостям Гейерстам.
— А вы что-нибудь почувствовали? — спросила девушка у Фаллады.
— Я?… Не знаю. Согласен, гнетущее место…
— Хотя вы и не верите в вампиров, — колко заметил граф.
— Таких вот, что оживают после похорон, — уточнил Фаллада. — Вампиры — одно дело, привидения — другое, — сказал он, понюхав бренди.
— Я понимаю, о чем вы, — кивнул граф. — Если так, то и я не верю в привидение. Но не думаю, что сейчас мы говорим именно о нем.
— М-м-да… Человек, воскресающий из мертвых… В сущности, разве не одно и то же?
— Вы полагаете? — приподнял бровь Гейерстам.
Фаллада помедлил немного, потом спросил:
— В дневнике у графа есть интересная фраза: «Тот, кто желает испить крови ворогов своих и обрести слуг преданных…». Что за слуг?
— Демонов? — уточнил Карлсен.
— Возможно. Однако в записях нет ни единого упоминания о демонах или бесах. Известно только, что из своего Черного Паломничества граф вернулся другим человеком… и почерк у него тоже изменился. Вы сами это видели. Я, например, сталкивался с пятью случаями раздвоения личности — синдром Джекила и Хайда. Кое у кого при перемене личины менялся и почерк — но незначительно. Отдельные чисто технические характеристики — наклон, динамика — и не более того. В случае же с Магнусом — это буквально почерк другого человека.