— К черту твои колдовские истины, кузнец, — прошипела Смеяна. — Меня интересует иное доказательство, куда более верное… Покажи нам свою правую ладонь… Клянусь камнями египетской пустыни: на руке не хватает двух пальцев — потому что я сама отрубила твои мерзкие когти в схватке на постоялом дворе в Дрогожиче! Вот что я называю истиной, дубрович! Обнажи ладонь — и навсегда заткни свою лживую пасть!
Стараясь не смаковать собственного триумфа, Данька молча стащил с десницы кольчужную рукавицу. И повертел перед лицом широкой пятерней с крупными пальцами. Странно: он впервые слышал про схватку на постоялом дворе… Очевидно, это случилось еще до пожара на кузне.
— Ты удивлена, милая Смеяна? — мягко произнес он наконец. — Что ж… я могу удивить тебя еще больше. Послушай, что я скажу, и постарайся вспомнить: душный вечер… солнце садится за светлый Итиль… по каменному мосту мимо бестиария стучат колеса кибиток — народ возвращается с торга в кочевья…
Он не видел ее глаз, потому что совсем потерял серый взгляд в черных россыпях прически — но чувствовал, что каждое слово проникает в цель. На секунду даже показалось: он и вправду помнит, как играл в дорожной пыли вместе с тоненькой смуглой девочкой с прозрачными глазами породистой кошки.
— Мы действительно знакомы с тобой, Смеяна. Только я не славянский кузнец… Меня зовут Даниил Казарин, сын Мокиев. Отец мой был жрецом каменных таблиц, а твои родители жили на соседней улице. Мы были одногодками и часто играли вместе… После пришествия славян и разрушения Саркела отец бежал в землю кривичей, в сумасшедший город Сполох. С тех пор я не встречал тебя, моя милая Смеяна, — только слышал от отца о твоих подвигах… Я ждал этой встречи тринадцать лет — и счастлив видеть, что ты превратилась в прекрасную женщину, в великую воительницу. Это всего лишь неприятная шутка судьбы: ты увидела врага в старом и верном друге.
Смеяна замерла на лестнице, вцепившись в узкие перила — маленький рот полуоткрыт, в льдистых глазах колючие слезы. На мгновение Данила почти пожалел ее — она не знала, что чувствовать и как говорить! Чудесное сходство или дьявольский обман; враг, похитивший воспоминания ее детства, или вновь обретенный друг? «Свищ… я боюсь! Я не узнаю его! — едва слышно проговорила она, страшно бледнея и оттого хорошея безудержно: — Я не помню… не знаю!»
Бритый главарь разом оказался рядом: подхватил длинной рукой задрожавшую ломкую тень — слабо брякнули цепи и заклепки, бессильно скользнул по полу леопардовый хвост… Смеяна повисла у него на шее — потоки черных волос обрушились Свищу на грудь, железный ворон тяжко запрыгал на своем насесте, ловчей перехватывая когтями.