Злость ее исчезла сама по себе. Катя посмотрела Андрею в глаза – не с вызовом, не агрессивно, не защищаясь, а искренне, словно и в самом деле спрашивая, понятно ему или нет.
– Почему домой нельзя? – Он уже не удивлялся.
Катя открыла рот, чтобы ответить, но в сумке заиграл телефон. Звонила Маша – беспокоилась, не случилось ли чего-нибудь.
– Я уже еду, – сказала Катя в трубку.
– Скажи, что ты будешь не одна, – предупредил Андрей.
– Я буду не одна, – послушно повторила она и тут спохватилась: – Постой, ты о чем? Маша, подожди!
Но Маша уже положила трубку, успокоившись, и сообщила Сергею, что все в порядке.
Катя во все глаза смотрела на Капитошина, понемногу приходя в себя и соображая, что она успела наговорить в своем невменяемом состоянии.
– Нечего глаза таращить, – серьезно сказал тот. – Кстати, у тебя тушь потекла. Пошли.
И они пошли.
Открыв дверь на звонок, Маша ойкнула и удивленно сказала: „Здрасте“. Рядом с Катей – заплаканной, покрасневшей, с распухшим носом, – стоял высокий, щегольского вида парень. На щеголе были модные очки без оправы, из-под распахнутого черного плаща выглядывала безупречная белая рубашка.
– Маша, добрый вечер, – начала Катя и хлюпнула носом.
Очкарик поздоровался, не глядя достал из кармана и сунул Кате носовой платок – такой же ослепительный, как и рубашка. „Я бы побоялась в него сморкаться“, – мелькнуло в голове у Маши. Похоже, что Кате пришло в голову то же самое потому что она деликатно махнула платочком под носом, свернула его и спрятала в карман.
Наступила секундная пауза, во время которой Катя мучительно соображала, как представить Капитошина, а Маша так же мучительно соображала, как бы поделикатнее спросить, что это за тип с белоснежными платками и двухдневной щетиной а-ля герой голливудского супербоевика.
– Добрый вечер! – прогудел сзади вовремя подоспевший Бабкин, осторожно отпихивая ногой в сторону двух мельтешащих собачонок. – Катя, ты с супругом?
„Каким супругом? Супруг у нее армянин!“
Маша не удивилась бы, если бы небритый отвесил церемонный поклон и заметил что-нибудь вроде: „Ошибаетесь, сударь, я не имею чести быть супругом этой юной дамы“. Она даже успела мысленно прокрутить в голове короткую сценку знакомства. Маша занималась тем, что писала сценарии для детских передач, и Сергей иногда подшучивал, что у его жены профессиональная деформация сознания: слишком развитое воображение.
Но вместо того, чтобы церемонно раскланяться, тип сунул руку Бабкину и со словами: „Через порог не здороваются“ – шагнул в квартиру.
– Здорово. Я – Капитошин, Андрей. Ни разу не супруг, а вовсе даже коллега.