— А Алексей становился все опаснее, — подал голос Фима. — Защищая Настю, он совсем забыл о благоразумии и расчете, которые ему свойственны.
Он многое рассказал в милиции в состоянии безразличия. На нем, оказывается, столько висит! И кражи, и разбой, и наркотики, и организация банды.
Он, кстати, сознался, что пистолет принадлежит ему и что это он подбросил его Сергею Ивановичу.
А такое оружие, между прочим, так просто не достанешь. Купил, скорее всего, по случаю и за бешеные деньги.
— Ну так вот… Витя, передай мне, пожалуйста, пепельницу… Спасибо. — Кряжимский закурил, демонстративно сверкнув серебряной зажигалкой. — Ольгу на набережной «пас» один из Алексеевых пацанов. Знаете, дети из неблагополучных семей, влияние улицы да таких типов, как Алексей. В результате — ничего хорошего. Один из таких ребят следил за Ольгой и слышал ее разговор с Настей. Почуяв неладное, предупредил Алексея, благо телефоны на каждом углу, а о телефонных картах Алексей благоразумно позаботился заранее, и вдобавок, чтобы Ольга не слишком торопилась, проколол два колеса у ее машины.
— Ненавижу, — проворчала я. — Опять теперь латать их.
— Оленька, ну неужели мы тебе не поможем? — сказал Сергей Иванович, с укоризной глядя на меня. — Уж только за одну твою веру в меня я тебе бесконечно обязан.
— Вот-вот, — обрадовалась я, — колеса на вашей совести. И только тогда мы квиты, не раньше!
— Я тоже мог бы помочь, — обиженно заметил Фима.
— А ты вообще бесценное сокровище, — искренне сказала я, не поленясь встать с кресла и запечатлеть звонкий поцелуй на кончике его носа.
Никогда себе такого не позволяла, но ничего, спишем это на вино и хорошее настроение.
Бедный Фима заалел как маков цвет, так что Маринка фыркнула, а потом, не выдержав, расхохоталась.
— Ну, а дальше? — нетерпеливо поинтересовался Ромка.
— Да уже и рассказывать больше практически нечего, — пожал плечами Кряжимский. — Он поехал к Насте, чтобы успеть перехватить ее до приезда Ольги, но застал девушку уже мертвой. С этого времени и потерял способность действовать хладнокровно. В смерти Насти он винил Ольгу и меня.
— Вас? За то, что не пожелали безропотно сесть за убийство? — возмутилась Маринка.
— Да хоть и так, крыша у него совсем съехала от горя. А Ольга своим участием усилила в Насте чувство вины. И он решил убить Ольгу, подстроив ее смерть так, чтобы все указывало на меня. О том, что меня уже отпустили, он к тому моменту тоже знал.
А он бы в результате стал героем, покаравшим убийцу. В порядке самообороны.
— Именно это он мне и расписывал, — подтвердила я, поправляя упавшую подушку.