Она стояла уже как на углях, когда окно в квартире матери осветилось, тут же погасло и загорелось снова. Верка вздохнула облегченно. Окно снова погасло. Все было в порядке – можно подниматься!
Вера вошла в темный подъезд и споткнулась о ступеньку. Сколько раз ей приходилось подниматься здесь в темноте под утро, и каждый раз она спотыкалась, ругая на все лады пенсионерку с первого этажа, которая в целях экономии электричества выключала освещение в подъезде после половины первого ночи! Но теперь ей вовсе не хотелось ругаться. Привычное происшествие настроило ее даже на веселый лад. Все складывалось хорошо! Сейчас она отыщет в записной книжке телефон Романа Израилевича, позвонит ему, попросит помочь, и тот, конечно, не откажет, приедет и осмотрит Виктора, сделает все, что нужно.
И Диме она, конечно, заплатит! Отдаст ему, сколько нужно, из денег, которые принес Виктор. Там много было – несколько тугих пачек стодолларовых купюр. Вера не считала, сколько там, но уверена была – очень много! Еще вчера она не могла бы ими распоряжаться. Это были не ее деньги. Она ни за что не взяла бы их и не попросила бы у Виктора. Но сегодня… Сегодня что-то изменилось… Она почему-то чувствовала себя вправе распоряжаться его деньгами. Может быть, потому, что теперь чувствовала и огромную ответственность за его жизнь? А как это связано друг с другом?
Вера пожала плечами, поднимаясь уже на третий этаж. Откуда она знает, как это связано? Как-то, наверное, связано одно с другим. Сама-то она чем с Виктором связана? Кто сможет это объяснить? Она не сможет ни за что! Она даже не понимает, почему не может просто плюнуть на этого Виктора – упрямого, самонадеянного и лживого – и уйти, вычеркнуть его из своей жизни. Ведь жила же она без него столько лет с матерью? И ничего! Мать болела, Вера ее тянула, сколько могла…
Она вспомнила, как умерла ее мать, и поняла, что это была первая ниточка, которая завязалась между ней и Виктором. Первая, но очень крепкая. А теперь этих ниточек стало столько, что просто не разорвать уже, как ни старайся!
Она остановилась перед дверью в квартиру матери на площадке третьего этажа. Смутное беспокойство вдруг овладело Верой. Она прислушалась к себе, но понять причины этого беспокойства не смогла.
«Наверное, нервничаю из-за того, что Виктор остался там один, – подумала она. – Надо быстрее здесь заканчивать и возвращаться. Электричек нет уже, поздно. Придется на машине ехать. А впрочем, на машине даже быстрее получится. Точно – поеду обратно на машине!»
Это решение ее приободрило, и она толкнула дверь, которая оказалась незапертой.