Почему она должна платить всем, а ей не платит никто? Почему она отдает свое тело просто так, уже который раз за этот длиннющий, ужасный день? Карен, Седой, теперь этот любитель минетов… Когда же это все кончится, наконец?!
Вера выпрямилась и повернулась к водителю лицом.
– Ну? – сказал тот. – Ты чего? Я не кончил еще!
Верка молча опустилась на колени перед ним и обхватила губами его вяловатый член.
Водитель держал ее за голову и все наклонялся, стараясь дотянуться до груди.
«Ну, я тебе сейчас устрою, сволочь! Получишь и за себя, и за Седого!» – мелькнуло у нее в голове. Она сильно, до ломоты, стиснула зубы.
Вопль водителя разорвал ночную тишину Ховрина. Вера оттолкнула его от себя, и он упал рядом с машиной, продолжая вопить и хватаясь руками за едва не откушенный Веркой член.
«А зря! – подумала она. – Надо было откусить! Знал бы, сволочь!»
Она поплелась домой, слушая, как за спиной вопли водителя сменяются проклятьями и угрозами. Ей наплевать было на его угрозы. Куда ему сейчас! Он ходить-то нормально не сможет, корячиться будет, как корова на льду…
До квартиры она добралась уже из последних сил. Хорошо еще, ключ был в верхнем кармане платья, застегнутом на пуговицу. Что бы она делала, если бы потеряла ключ?! Верка этого вообще себе не представляла.
Она вошла в квартиру, заперла дверь и прежде всего пошла посмотреть, как Виктор.
Он спал, дышал ровно и спокойно. Вера положила руку ему на лоб, он был, как ей показалось, прохладным.
«Спи, Витенька! – подумала Вера. – Все будет хорошо. Я обязательно найду врача, и он тебе поможет. Ты снова станешь здоровым и сильным. Я с тобой, маленький мой! Все хорошо…»
Она подумала, что хорошо бы добраться до ванной, промыть рану на руке и забинтовать ее, но сил на это уже не было. Вера опустилась на кровать рядом с Виктором и тут же провалилась в черный колодец сна без сновидений.
На поверхность ее вытащил Виктор, который настойчиво теребил ее за плечо, пока она не проснулась.
– Что за хреновина? – спросил он сразу же, едва она открыла глаза. – Ты меня вытащила?
Вера смотрела на него мутным спросонья взглядом и соображала, что ему ответить.
– Так ты ничего не помнишь, что ли? – спросила она наконец.
– Я помню, как ногу мне прострелили! – воскликнул Виктор. – Какой-то урод подставил тачку под мою машину. Мне пришлось остановиться, я успел выстрелить и скорее всего не попал, потому что еще до этого какая-то сволочь продырявила мне ногу. Я шлепнулся на асфальт и крепко приложился головой. Больше ничего не помню…
Верка облегченно вздохнула.
«Отлично! – подумала она. – Он не видел, что в машине сидела я, все его внимание было устремлено на Певцова. Ну так и не стоит говорить ему об этом, верно, Верочка? Обойдемся и без этого…»