Едва он поравнялся с дверным проемом, из комнаты раздался голос Милли:
– Наконец-то ты явился! Я давно жду тебя.
Подавив вздох, Чарлз переступил порог и вошел в спальню сестры.
– О, Чарлз, мне надо поговорить с тобой! – улыбнулась Милли. – Проходи и садись! Ты вечно заставляешь меня волноваться, когда задерживаешься.
Чарлз опустился на довольно неудобное, обшитое парчой канапе. Рядом на столике стояло накрытое салфеткой блюдо, и, подняв салфетку, Чарлз обнаружил на нем холодную говядину и золотистый пудинг. Это была его любимая с детства еда; сестра явно хотела к нему подольститься, что являлось тревожным знаком. Чарлз начал есть, в то время как Милли продолжала щебетать:
– Что ты сказал матери прошлым вечером? После разговора с тобой она ушла в свою комнату, заявив, что слишком расстроена и не способна вынести чье-либо общество. Из-за этого я вынуждена была пропустить чай у леди Мэри и леди Элизабет.
– А дома ты тоже не пила чай? – спросил Чарлз в надежде изменить направление разговора и выяснить, какую цель преследовала Милли, помимо простого любопытства.
– Как я могла? – возмутилась Милли. – Я же не могла всех бросить. У нас было пятьдесят человек… точнее, сорок восемь, не считая меня и мамы, и половина из них – джентльмены. Если бы ты не проигнорировал кузину Берил…
– Она выпила бы из нас всю кровь, как это обычно делают бедные родственники, – закончил за нее Чарлз.
Милли открыла рот, чтобы возразить, потом закрыла его и откинула назад прядь волос. «Всегда ли сестра такая неугомонная? – подумал Чарлз. – Она непрерывно чирикает, как посаженный в клетку зяблик, стараясь завладеть вниманием собеседника и при этом мало интересуясь его мнением». Впрочем, большинство женщин из его окружения имели такую же манеру вести беседу. При этом умудренные опытом особы умело кокетничают и сопровождают разговор колкостями, а молодые, наивные девицы лепечут что-то и хихикают, но в основном их манеры общаться очень схожи. Совсем иное дело – Мэгги: ее речь отличается так же, как ружейный выстрел от трели флейты.
– Но перейдем к делу, – не унималась Милли. – Я, конечно, должна была бы рассердиться на тебя за то, что ты так расстроил мать, однако сейчас не до этого. Необходимо подготовиться к ежегодному приему в нашем доме, и без твоей помощи здесь не обойтись.
Проклятие! Чарлз выпрямился на диванчике. На этом приеме он намеревался представить Мэгги своему окружению. Мать обычно начинала подготовку к приему чуть позже, в марте, теперь же нужно торопиться. Мэгги должна быть во всеоружии.