— Но теперь вам точно придется отсюда выбираться! — подвела я итог дискуссии.
— Это да, — согласился Карабас, — но я, пока сейчас в шкафу сидел, вспомнил один вариант.
— Это радует! — усмехнулась я. — Видимо, экстремальные условия активизируют вашу умственную деятельность. Когда все это благополучно завершится, вам имеет смысл установить в своем кабинете такой же стенной шкаф и обдумывать в нем все наиболее значительные жизненные и служебные вопросы…
— Если, — поправил меня Карабас.
— Что?
— Не «когда все это благополучно завершится», а «если все благополучно завершится». В чем у меня имеются серьезные сомнения.
— Ладно, не будем спорить о формулировках. Лучше расскажите, что за вариант вы придумали в шкафу.
— Понимаешь… — начал он задумчиво, — у меня была тетка… Дарья Семеновна, тетя Даша…
— С чем я вас и поздравляю!
— Не перебивай! Тетка уже пять лет как умерла и похоронена на Богословском кладбище…
— Так что, вы надумали поселиться в фамильном склепе?
— Говорю тебе — не перебивай! Тетя Даша всю свою сознательную жизнь прожила вдвоем с подругой.
— У нее что, нетрадиционная ориентация?
— Ты дашь мне закончить? — Карабас повысил голос. — Подругу ее зовут Марья Семеновна, тетя Маша. Все знакомые их считали сестрами, что неудивительно, учитывая одинаковое отчество. Но на самом деле они вовсе не родственницы, просто когда-то вместе работали на одном заводе и очень подружились, даже жилплощадь сменяли, чтобы жить вместе. Так вот, эта тетя Маша еще жива и очень даже бодра, и она — идеальный вариант. По документам она мне никакая не родственница, значит, милиция не будет меня у нее искать…
— А вы уверены, что она вас к себе пустит? — с сомнением осведомилась я.
— Конечно! — Карабас широко улыбнулся. — Она только обрадуется! Тетя Маша всегда относилась ко мне как к родному, опять же, человек пожилой, одинокий, так что ей даже приятно будет, если я у нее какое-то время поживу…
— Ну, в общем, ваши родственные отношения меня не касаются, но вам, так или иначе, сегодня ночью нужно выбираться из банка. С учетом ремонта, я вам больше не могу предоставлять политическое убежище…
— Но у меня все же есть последняя просьба, — в голосе Карабаса впервые прозвучали просительные интонации. — Достань из моего кабинета ключи от запасных дверей банка…
— Ничего не могу обещать!
— Даже приговоренный к смерти имеет право на последнее желание! — произнес он с явным желанием меня разжалобить. — А самое главное — если мне удастся благополучно выбраться из банка, я освобожу тебя от своего присутствия.
— Ну ладно. — Я вздохнула. — Последний аргумент звучит убедительно. Говорите, где находятся эти чертовы ключи.