– Это вполне в вашей власти, – сказала Джейн. – Правда, это причинит вам некоторые неудобства.
– О чем же идет речь?
– Не сочтите это за каприз глупой женщины.
– Вполне допускаю.
– Для вас будет искушением обмануть меня, согласившись выполнить мою просьбу, а потом «забыть» о ней.
– Ну, нет.
– Я прошу вас искренне сказать мне, независимо от того, откажете вы мне в этой просьбе, или нет.
– Я выполню вашу просьбу.
Пора переходить к делу, – подумала Джейн.
– Я хочу, чтобы вы послали гонца навстречу колонне и приказали изменить маршрут возвращения домой.
Эта просьба явно застала его врасплох. Скорее всего Мохаммед ожидал услышать какую-нибудь тривиальную просьбу.
– Но почему? – проговорил Мохаммед.
– Вы верите в сны, Мохаммед-Хан?
В ответ он только пожал плечами и уклончиво заметил:
– Сны – это сны.
Может, это неверный подход, – подумала Джейн, – пусть это будет лучше не сон, а видение.
– Когда в самую знойную пору дня я лежала одна в своей пещере, мне привиделся белый голубь.
Мохаммед внезапно насторожился, и Джейн поняла, что ее расчет оказался точным: афганцы верили, что в белых голубей иногда вселяются духи.
– Но мне, наверное, пригрезилось, – продолжала Джейн, – ибо птица попыталась заговорить со мной.
– Ага.
«Мохаммед воспринял это как доказательство, что у меня было видение, а не сон», – подумала Джейн и продолжала.
– Я не могла разобрать слов, хотя прислушивалась очень внимательно. Наверное, голубь говорил на пушту.
Глаза Мохаммеда расширились.
– Стало быть, посланец с пуштунской территории.
– Потом я увидела Исмаил-Гуля, отца Фары, который стоял позади голубя, – Тут Джейн положила руку на рукав Мохаммеда и посмотрела ему прямо в глаза, размышляя про себя: «А ведь я могу манипулировать вами, как электрическим выключателем, тщеславный глупец!»
– В его груди торчал кинжал, и он плакал кровавыми слезами. Он указал на рукоятку кинжала, словно умоляя меня вытащить его из своей груди. Рукоятка была инкрустирована драгоценными камнями.
Про себя Джейн подумала: «И откуда только я все это взяла?»
– Я встала и пошла к нему. Я боялась, но надо было спасать ему жизнь. И тогда, едва я протянула руку, чтобы ухватить кинжал…
– И что же?
– Он пропал. Наверное, я проснулась.
Мохаммед сомкнул свой широко раскрытый рот, восстановил свое душевное равновесие и важно сдвинул брови, словно переваривая смысл сновидения. «Теперь, – подумала Джейн, – пора с ним немного пококетничать».
– Может, все это глупости? – произнесла Джейн, придавая лицу детское выражение и как бы отдавая себя на суд более совершенного мужского ума. – Вот почему я прошу вас сделать это ради меня, той, которая спасла жизнь вашему сыну. Верните мне душевное спокойствие.