— А тебе, значит, похуй? — возмутился Карцев. — Ну, пойдем!
С этими словами он вздернул Чакушкина вверх, поднял над землею и потащил в темноту. Собравшихся вокруг друзей Чакушкина он совершенно игнорировал, да по правде сказать — не много-то их и осталось. Разошлись от греха.
Что было дальше — не знаю. Последнее, что долетело до нас из темноты, был жалобный вопль Чакушкина:
— Прости, Карц! Карц, прости-и-и! Потом все стихло.
С утра мы развернули крупнейшую в истории нашего путешествия “алкогольную кампанию”. Мы притащили из Ручьев немало брошенных нашими товарищами вещей, и теперь намеревались обменять это имущество на самогон. К полудню мы успешно справились со взятыми на себя обязательствами, совершив бартер по следующему списку:
1. Одеяло армейское — 0,5 л
2. Спальник — 2 л
3. Бушлат ментовской — 1 л
4. Плащ-палатка — 1 л
5. Гитара — 4 л
6. Резиновые сапоги — 0,5 л
7. Паспорт Кристины (не удалось обменять)
Итого: 9 литров
Самогон мы брали у Чакушкина-старшего (отца братьев Чакушкиных), славного в Цевле тем, что он на спор выходил с рогатиной на медведя. Дважды ему была в этом удача, но третий медведь обломил рогатину и подмял Чакушкина под себя. Медведя пристрелили наблюдавшие за пари мужики — так что Чакушкин выжил, хоть и ходит теперь хромой.
После совершения сделки мы думали выдвигаться на базу в Сосново, но по нескольким причинам не сумели вовремя этого сделать. Вчера Строри и Тень сняли на дискотеке баб, увлекших их на ночную эротико-романтичекую прогулку в местный центр досуга под названием Липки. А жадные до питерских женихов родители девочек вздумали устроить для наших товарищей званый обед. На самих “подружек” мы с Максимом насмотрелись еще вчера, когда Панаев подвалил к нам и говорит:
— Мы тут четырех баб сняли. Двух получше — для себя, и двух похуже, для вас. Вон, смотрите, две уже идут! Тогда Браво посмотрел в ту сторону и спрашивает:
— Слышь, Панаев, а это которые две? Получше или похуже?
— Получше, — отвечает Панаев.
— Тогда, — говорит Браво, — я тех, что похуже, видеть не хочу!
Званый обед назначили на три часа дня. Мы с Браво идти на это позорище отказались, а зря: зрелище оказалось недурственное. Вышло так потому, что в оставшееся до мероприятия время мы усиленно налегали на самогон, и когда Строри с Панаевым пришло время выходить, они оба уже полностью “перекинулись”.
Карнавал начался сразу же по приходу наших товарищей в дом одной из девиц. Почтенные члены двух семейств даже не успели толком посидеть за праздничным столом. На котором, между прочим, было все самое лучшее, что только можно раздобыть в середине осени на селе: румяные помидоры, крепкие соленые огурчики, отварное мясо, копченая рыба и обжаренная с грибами картошка.