Вскоре фантазии, одолевавшие его днем и ночью, стали так лихорадочно навязчивы, что превратились в источник агонии. Он чувствовал, что был сразу двумя людьми, один из которых был «зверем». Ему в голову пришла идея, что, если он воплотит свою фантазию в жизнь, зверь окажется удовлетворен и оставит его в покое. Вот тогда-то грезы о каннибализме начали обращаться в планы их воплощения.
Я увидел на улице западную женщину. Мои фантазии обрели собственную жизнь, словно проскользнув в окно сознания. Она повернулась спиной. Я должен взять ремень и удушить ее. Когда она потеряет сознание — что ж, мне немедленно понадобится изолента, чтобы заклеить ей рот. Чтобы связать ей руки и ноги, мне также понадобится веревка. Затем я раздену ее. Теперь я ее изучаю — ее гениталии, ее зад. Я иду на кухню и беру нож; вот я режу ее и готовлю ее плоть на сковороде. Но постойте — нужно ли мне ее убивать? Я не хочу убивать — я лишь хочу есть.
Однажды Сагава пригласил в свою комнату на улице Лоншан светловолосую проститутку. Когда девушка удалилась воспользоваться биде, Сагава последовал за ней в ванную с кухонным ножом. Но он обнаружил, что не может напасть на нее. Вместо этого они занялись нормальным сексом, и она ушла. Секс на какое-то время освободил его от навязчивых каннибальских фантазий, но скоро они нагрянули снова.
В этот раз он решил, что ему нужно приобрести оружие. Это оказалось неожиданно легко, и он смог купить маленькое охотничье ружье — карабин 22-го калибра — без разрешения.
Тогда он снова пригласил к себе юную проститутку. И снова он не смог претворить свою фантазию в жизнь. Она была похожа на школьницу, и ему нравилось с ней беседовать. Эта девушка несколько раз приходила к нему и готовила еду. Они даже обсуждали его заинтересованность в каннибализме, и она принесла ему книгу об этом. Но она, как и остальные, ни на секунду не поверила в то, что ее любопытный клиент действительно хочет отведать человеческой плоти.
В феврале 1981-го он начал работу над докторской диссертацией, и тогда же он решил время претворить свои фантазии в жизнь. Это должно было произойти в Париже. В Японии было просто мало западных женщин. Мысль о том, что он умрет, так и не испытав вкуса женской плоти, наполняла его страданием. Его жизнь была бы потрачена впустую.
В мае он встретил Рене Хартвельт и был очарован ее мягкой улыбкой, соблазнительным телом и прекрасными белыми плечами. В ней была та уступчивость, что пробудила все его темные фантазии. Он тут же решил, что она и есть та самая девушка, которую он действительно хотел бы съесть.