— Что, Алексей Иванович, как ты думаешь? А мне кажется худо — пропали мы совсем. Видно, что он грамоте не знает, когда сам не подписывает именных своих указов. А ведь государь Петр Федорович и по-русски и по-немецки достаточен был в грамоте.
— И я, брат, Иван Александрович, думаю, что худо наше дело.
Тут же Творогов, в голове которого зрели мысли об измене, выдаче Пугачева, подобные же сомнения высказал Ф. Чумакову, начальнику артиллерии:
— Худо наше дело, Федор Федорович. Теперь я подлинно уверился, что он (Пугачев. — В. Б.) не знает грамоты и, верно, не государь, а самозванец.
— Как это так? Поэтому мы все погибли… Как же нам быть?
Эти и другие разговоры, обсуждения, намеки, которые и раньше имели место в ближайшем окружении Пугачева, показывают, что ряд яицких казаков, когда резко изменилась обстановка, а дело шло, как они чувствовали, к катастрофе, решил, спасая свои жизни, пожертвовать Емельяном, за которым они шли без оглядки, когда восстание начиналось и набирало силы.
Во время пребывания Пугачева в Саратовском крае здесь действовало около 30 повстанческих отрядов. Но вооружены они были плохо. Только четыре из них так или иначе, но очень недолгое время поддерживали связь с его главной армией. О существовании многих из них Пугачев попросту не знал. Действовали они независимо друг от друга. Интересно, что в восстании приняли участие немецкие колонисты. Многие из них, преимущественно бедняки, воодушевленные призывали к свободе, освобождению от повинностей, участвовали в боях с карателями. Богачи же держали сторону правительства.
После Саратова Пугачев взял Камышин (Дмитриевск). У него уже было 6 тысяч человек, 27 орудий. Он вступил в земли Волжского казачьего войска со столицей в Дубовке. Его отряды вошли также в пределы Войска Донского — в район рек Иловли, Медведицы и Хопра. Они захватили многие станицы. Но, несмотря на пугачевские призывы, население Дона в целом не поддержало восстания.
К середине августа в войске Пугачева насчитывалось уже 15—20 тысяч человек. Волжские казаки, в земли которых он вступил, переходили на его сторону. Станица за станицей торжественно встречали восставших, пополняли их ряды опытными людьми, вооружением. На пути к Дубовке Пугачев 16 августа на реке Пролейке встретил сопротивление — 3 тысячи калмыков полковника князя Дундукова, полк донских и волжских казаков Ф. Кутейникова, легкая полевая команда майора Дица преградили путь его армии. При ее приближении Дундуков атаковал правый флаг пугачевцев, смял их, и они отступили за свои орудия. Но калмыки тут же частью перешли на их сторону, частью разбежались. Бежали и казаки. Оба полковника ускакали с поля боя. Команду Дица после жаркой схватки разбили — командир, многие другие офицеры упали замертво, солдаты сдались в плен.