Роза восторга (Брэндвайн) - страница 8

Розы. Всегда розы. Белые розы.

Для Изабеллы – только белые розы. Из-за них она получила свое имя. «Розой Восторга» называли Изабеллу придворные льстецы, добиваясь руки красавицы. Ее путь был усыпан тысячами букетов из белых роз. Их бросали к ногам Изабеллы в знак любви и восторга, но завоевать ее сердце смог только лорд.

Он ликовал, вспоминая тот счастливый день, и осознание этого еще больше разжигало его страсть. Увлекшись, его губы скользнули к быстро пульсирующей ямочке на шее – чувствительному месту над ключицей – и потом к груди, округлой и упругой, слегка набухшей от его прикосновения. Завладев прелестными холмиками, он ласкал и возбуждал их, пока они не откликнулись болью желания. Крошечные выступающие бутоны отвердели и зарделись от смущения, умоляя, чтобы к ним прикоснулись, почувствовали их вкус, завладели ими. Его губы коснулись одной, потом другой груди, нежно посасывая и слегка покусывая зубами маленькие цветущие бутоны и придерживая их для языка, от легких прикосновений которого они набухли еще больше.

Изабелла сделала резкий вздох, почувствовав на разгоряченной плоти прилив возбуждения. И в этот момент из нее вырвался протяжный стон.

– Мой лорд, мой любимый, – выдохнула она.

– Белла… – глухо прохрипел в ответ ей лорд. Лорд, как обычно, не мог оторваться от ее груди, потому что был очарован ею. Он был убежден, что никогда не видел такой красиво очерченной округлости. Кожа на груди была настолько нежной и прозрачной, что муж видел тончайшие голубые вены, в которых пульсировала ее жизнь. Эти белые холмики вмещались в его руке, ласкавшей их, и плавно переходили во впадину, по которой, как по долине, крался его язык, зовущий и манящий, вновь и вновь возвращающийся к соскам. Язык приятно возбуждал эти маленькие упругие бугорки, в восторге обвивался вокруг них так, что от сосков во всех направлениях отходили горячие волны. Изабелла почувствовала, как по ее телу заструился поток, принесший изголодавшейся плоти несказанное удовольствие, и она всем своим существом устремилась ему навстречу.

Изабелла ощущала, как губы супруга стали спускаться по ее податливому телу, опаляя все на своем пути. На этом теле не было такого участка, который бы он не знал, но ему хотелось вновь открывать его для себя: бока, которые он частенько шаловливо щекотал по утрам, стройную талию, бедра, трепетно раскрывавшиеся для него по собственному желанию, выступы коленей, плавные изгибы икр… ее щиколотки… стопы.

Лорд приподнял одну изящную ножку Беллы, поднес ее к губам и поцеловал. Затем он перецеловал все пальцы, имевшие привкус травы и полевых цветов, по которым они ступали. На мгновение его взгляд, полный горячего желания, задержался на ее лице. Голова Беллы была запрокинута, глаза закрыты, губы приоткрыты в немом восторге. На какое-то мгновение сердце за мерло у него в груди, а потом бешено заколотилось с новой силой. Лицо любимой выражало нескрываемое желание, и ему страстно захотелось владеть ею. Это выражение ее лица принадлежало только ему. Ни один мужчина никогда не увидит его. Лорд убил бы любого, кто хотя бы осмелился попытаться это сделать. Изабелла принадлежала ему – и только ему.