— Тогда не будем терять времени. Я только Леню с собой возьму, — сказал Гера, надевая куртку. — Он у нас эксперт. Там ему найдется что поискать… Теперь скажите, родственники у него есть? У Калашникова, я имею в виду.
— Есть тетка в Ермилино, в соседней деревне. И крестная вроде там живет.
В избе Леня собрал с подушек и с пола в целлофановый пакет несколько волосков — рыжих и темных, потом, подумав, добавил к ним наволочки.
— Пот тоже имеет ДНК, — сказал он Гере в ответ на его вопросительный взгляд. — Наволочки грязные, давно не меняли, значит, дадут результат, куда денутся.
Расстояние было не менее трехсот метров, но в прицел хорошо видно широко открытое, освещенное окно казино «Монте-Карло», где возле рулетки толпились игроки, как правило в черных смокингах, а также роскошные дамы с обнаженными плечами.
— Видишь его? — негромко спросил Михайлов, не отрываясь от бинокля. — Я пока не вижу. А по идее, должен был быть уже где-то здесь.
Корнеев пожал плечами, оторвался от прицела, чтобы еще раз взглянуть на фотографию этого воротилы из Колумбии, которого им заказали. Наверно, какой-нибудь наркоторговец, от которого решили избавиться конкуренты.
Неделю назад Корнеев успел уже придремать в номере, просмотрев журналы и не выключив телевизор, когда пришел Михайлов с большой спортивной сумкой, откуда вытащил некий черный чемодан с никелированными заклепками. Потом опустил жалюзи на окнах и вывесил снаружи на ручку двери табличку «Не беспокоить!» на немецком языке.
После чего открыл чемодан. И подмигнул, довольный впечатлением, Корнееву.
— Признайся, Леха, такого у тебя еще не было!
В чемодане тускло светилась нержавейка и вороненые части спортивной винтовки.
— Кажется, такими пользуются биатлонисты? — спросил Корнеев. — Видел такую у одной эстонки возле села Большие Атаги в Чечне. Белые колготки, может, слыхал?
— Ты ее замочил? — с интересом спросил Михайлов.
— Ну… — кивнул Корнеев. — Еле-еле эту сучку опередил. А то бы меня здесь не было… Она много там пацанов нащелкала. Чечены ее берегли, прикрывали огнем. Я ее неделю выслеживал. Она-то выстрелила почти наравне со мной. На долю секунды, представляешь, запоздала? Моя пуля ее достала, наверно, когда на спуск нажимала, и ее пуля прямо над головой по волосам погладила. Чуток, видно, вверх дернулась, когда в лоб ей влепил. Глаза открытые остались, волосы белые, натуральные, от ветра, помню, шевелились.
— Вон почему тебе блондинки нравятся… Прямо в лоб? — недоверчиво спросил Михайлов. — Это с какого же расстояния?
— Метров двести, не больше… А это что? — спросил Леха, указав на небольшой оптический прибор, отдельно лежавший там же.