— Это же настоящее убийство! Я совершенно ни причем! Это все она! — Рогожин для наглядности даже показал на меня пальцем — Мы венчались и никого не трогали, а эта женщина учинила разбой!
— А ну, замолчи, дурак! — неожиданно для меня, прошипела со змеиным присвистом Марья Ивановна. Муж сначала не понял, что это относится к нему, потом собрался возмутиться, но, взглянув на жену, осекся и обиженно надул губы.
Мне, впрочем, было не до их семейных разборок Того и гляди, могла заявиться полиция, и тогда мне придется объясняться. Понятно, что просто так для меня это дело кончиться не могло.
— Добирайтесь домой сами, — сказал я Марье Ивановне и прямо пошел на толпу. Зрители безмолвно расступились.
Думаю, что вид у меня был самый что ни на есть внушительный. Во всяком случае, желающих попытаться задержать меня до прибытия властей не нашлось. Я шел медленно, с обнаженной саблей, чтобы ни у кого не появилось желания устроить за мной погоню. Спиной чувствовал, как меня прожигают взглядами.
Отдалившись метров на триста от церкви, я свернул в переулок, спускающийся к реке. В этом был определенный риск. В случае погони меня запросто могли прижать к воде.
Однако никто до сих пор за мной не гнался, и как только я оказался вне видимости, тотчас спрятал саблю в ножны под салоп и пошел, не торопясь, вихляющей женской походкой. Теперь, когда салоп остался без пуговиц, мне приходилось придерживать его рукой, чтобы он не распахивался, и это, надеюсь, делало меня еще больше похожим на женщину.
Постепенно я приходил в себя как после сильного удара по голове, так и после горячки боя. Конечно, ни в каком дурном сне мне не могло привидеться, что так попусту, по-глупому, я попаду в весьма неприятную передрягу.
Со своей новой внешностью я чувствовал себя в городе вполне безопасно. Единственно, кто мог проявить ко мне интерес — это караульные, задержавшие меня во дворе предка, да и тем нечего было мне инкриминировать. Теперь же мои подвиги видело множество людей, и даже женская одежда стала плохой защитой. Народ лица своих героев обычно запоминает.
Добравшись до Невы, я пошел вдоль берега в направлении центра города, высматривая перевозчиков. Мне нужно было вернуться в пансион непременно раньше своих спутников. Никаких новых дел ни с Рогожиным, ни с подлым Родионом Аркадьевичем я иметь не желал.
Перед Марьей Ивановной я выполнил свой долг и, как мне кажется, с лихвой. Осталось забрать свои вещи и, главное, деньги, после чего слинять оттуда по-тихому.
Как на грех, первого свободного лодочника я увидел минут через десять, когда уже начал не на шутку нервничать.